─ И? ─ интересуюсь, когда удаётся вернуть контроль над телом.
─ У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. ─ Самому смешно от своей шутки-самосмейки, и я вынужден переждать этот приступ. ─ Если останешься сегодня жив, я буду молчать, ─ делает вид, что закрывает рот на замок. ─ Но если нет, мы с парнями прямо отсюда поедем за твоей шлюшкой. Ты подумай, Царёв – стоит ли оно того? Они же все – просто шкуры.
─ Пасть завали!
─ Что? Целки другу пожалел? Или может, ты уже сам ей присунул? Так я пойму.
Подрываюсь с места, чтобы достать его, но мне преграждают дорогу. В челюсть летит кулак, во рту тут же ощущается вкус крови, только он помогает мне окончательно прийти в себя.
─ Давай, покажи мне представление, Янчик!
Представления, значит, хочешь, тварь? Будет…
Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, сколько их нападает – да и времени нет.
Реальность за секунду превращается в месиво, где только боль, адреналин и желание растерзать кого-нибудь.
Убью ли я кого-нибудь сегодня? Плевать…
Мой внутренний Джокер хохочет, и я тоже смеюсь, как бешеный, отпугивая парочку самых трусливых ребят, и этот демонический смех подхватывает ветер.
Бью, не жалея сил, стёсывая кожу на костяшках
Не знаю, откуда эти самые силы вообще берутся, но бочину жжёт мой феникс, и стоит только подумать о Мише, стоит только вспомнить её глаза сегодня, её губы на моих, у меня второе дыхание открывается.
Даже ловлю вялые аплодисменты, но плевать уже на этого клоуна – мне надо вернуться к Мишане и самому рассказать, какая я мразь, иначе вся эта драка вообще не имеет смысла…
Начинается снег.
На улице уже прилично морозит, но мою кровь греет алое пламя, не давая сдаться ни холоду на милость, ни малость утомившимся противникам, ряды которых как-то незаметно поредели.
В глазах, правда, всё плывёт.
Дыхание сбивается, но я в последний момент ловлю палку, которой мне должно прилететь по затылку, и с улыбкой встречаюсь взглядами со смельчаком.
─ Значит, хотели с моей девочкой повеселиться? ─ чувствую на губах кровь, но видеть страх в чужих глазах оказывается важнее. ─ Как жаль, что я вам не подошёл.
Заканчиваю с ним уже без особого удовольствия.
Остальные просто сбегают, даже не представляя ещё, что я в итоге всех найду и отплачу той же монетой. Пусть не сразу, но найду.
Абрамов решает отъехать, правда, явно в мир иной.
Ему становится плохо. Начинает трясти, и он падает прямо на землю – я даже своим затуманенным взглядом вижу пену у него во рту.
Сам не знаю, за каким хреном оказываюсь рядом. Переворачиваю на бок, чтобы не захлебнулся, и мы встречаемся глазами – в его паника и страх, в моих – полное безразличие.
─ У тебя, Илюша, реально жалкая жизнь, говна ты кусок. Надеюсь, хоть после этого ты всё поймёшь, ─ говорю напоследок, отнимая от себя его пальцы, которыми тот крепко меня схватил.
Единственное, что могу сделать – это вызвать скорую, но оставаться и держать его за ручку – нет, увольте.
У меня больше нет для него ни грамма человечности.
* * *
─ И кого мне надо благодарить за то, что ты с Абрамовым отношения похерил?
Вижу отца только одним глазом. Не помню, как добрался до дома, как оказался в кровати, но то, что мне впервые вызвали доктора, в памяти отложилось хорошо.
Уколы, сука, болючие. Лекарства горькие.
Сухие словечки вроде «жить будет» и «обошлось», но башку проверить всё же надо. На всякий случай.
Стойкие галлюцинации, в которых я страшный принц-дракон, а Мишаня моя пленённая принцесса, и мы так весело проводим время, что выныривать в реал не хочется. Там, в том мире мне не нужно перед ней притворяться, и секретов между нами там тоже нет, но кайф как обычно портит батя своим появлением. Истинное зло.
─ Это всё, что тебя волнует, да? Если бы я сдох, ты бы только пожалел, что я не успел ещё с кем-нибудь мосты навести, ─ бормочу, ещё не до конца проснувшись.
Снова хочу увидеть, как Мими танцует для меня, и её волосы развеваются на ветру, а прозрачное платье ничего не скрывает…
─ А кто тебя просил? ─ орёт над ухом, будто я слух потерял. ─ Неужели так сложно было договориться? Спасибо хоть врача ему вызывал.
За что я ещё долго буду себя винить – надо было оставить гниду подыхать.