- Каланы не любят шума, - сказала Таня. - Пошли быстрее, опоздаем.
У ярко освещенного подъезда Дворца культуры толпился народ: предстоял концерт московских артистов. Люди все подходили - смеющиеся, радостные, праздничные.
Зал был переполнен. Места Тани и Парыгина оказались в разных рядах. Она понимающе улыбнулась ему; я не виновата. Прозвенел третий звонок. Свет медленно погас. Запоздавший зритель занял место рядом с Таней.
На сцену вышел конферансье. У Парыгина вдруг пропал интерес к концерту. "Получим добрую порцию откровенной халтуры", - подумал он. Но концерт оказался хорошим. Пианист виртуозно сыграл первую рапсодию Листа, этюд Шопена и на "бис" "Осенний вальс" Чайковского. Потом выступала молоденькая певица. Но хорошее настроение, которое было у Парыгнна на катере, все равно не возвращалось. Он не знал - почему. Вдруг кто-то положил ему на плечи руки. Таня.
- Пересядьте на мое место, - прошептала она.
Сзади зашикали.
Парыгин пересел. Сосед мельком взглянул на него и отвернулся. Но и этого было достаточно, чтобы все всплыло в памяти. Воздушный лайнер. Иностранный журнал. Разговор. Выстрел из винтовки... Встреча была неожиданной. Парыгин, как и тогда в самолете, ощутил какое-то странное беспокойство и любопытство одновременно. Холостов - он запомнил эту фамилию представлялся ему то веселым оригиналом, то изъеденным ржавчиной скепсиса лоботрясом. Все-таки почему Таня пересела от него?
В антракт Таня и Парыгин пошли в буфет. Очередь была большая. Своего соседа Парыгин потерял в толпе. Его, кажется, кто-то окликнул. Но Парыгин скоро опять увидел его. Улыбаясь и беспрерывно кивая головой знакомым, Холостов подошел к ним с яркой блондинкой.
- Вот и встретились, - весело сказал он.
Таня подняла удивленные глаза на Парыгина.
- В самолете познакомились, - все так же весело сказал Холостов и представил свою спутницу.
Блондинка кольнула Парыгина подведенными глазами. Он не отвел взгляда, а чуть усмехнулся. Она отвернулась.
- Стоять в очереди - буржуазный предрассудок. Сейчас, друзья, все устроим, - Холостов сказал какой-то каламбур буфетчице. В очереди засмеялись и пропустили его вперед. - Вот так надо в жизни, мальчуган, - и он похлопал Парыгина по плечу. - Пошли!
- Идите. - Таня вопросительно посмотрела на Парыгина. Сбежим?
- Сбежим.
Они вышли на улицу. Было прохладно. Таня подняла плечи.
- Холодно?
- Пустяки.
Он взял ее под руку. Мир был огромен, и Парыгину казалось, что он только сегодня познал его красоту. Вспомнился вечер у Панны Лобачевой, когда он впервые встретился с Таней. Как он тогда потянулся к ней. Словно рыба на свет. Было в ней что-то от океанских просторов - их спокойствия или силы, он этого не знал. Она казалась ему воплощением всего прекрасного, что окружало их сейчас.
- Таня, - тихо позвал он.
- Что, Максим?
- Я хотел услышать ваш голос.
Она засмеялась.
- А чему вы смеетесь?
- Мы одновременно думали об одном и том же.
- Удивительная ночь, - прошептал он. - Лимон разрезанный на лунный свет походит. Таких ночей светлей и тише нет. Сегодня звезды сини, словно сливы. Такие звезды выдумала ты.
- Что это?
- Стихи. А чьи - не знаю. Не знаю даже, в том ли порядке, как у поэта, читал строчки.
- Неважно, Максим, чьи. Сегодня звезды сини, словно сливы... - медленно повторила она. - Хорошо...
Ресторан встретил их музыкой. Играли электрогитары. Четыре пары танцевали блюз.
- Наши бифштексы плакали, - засмеялся Парыгин. К ним подошел администратор в белоснежной куртке и черном галстуке. Он выслушал Таню и повел их между рядами столов.
Три свободных стола оказались у самой эстрады. На каждом белели бумажки с короткой надписью: "Для клиентов с острова Семи Ветров". Музыканты, улыбаясь, кивали Тане головами.
- Вас тут все знают! - воскликнул Парыгин.
Таня засмеялась.
- Что вы будете есть? Бифштекс? - Парыгин держал в руках меню.
- В "Крабе" едят крабов. Здесь чудесные крабовые котлеты.
- Мне все равно. Кто еще будет за нашим столом?
- Мы десять мест забронировали. Нам оставили три стола. Выходит, два места свободны.
Парыгин заказал шампанское.
- Остальное за вами, - сказал он, протягивая меню Тане.
Парыгин смотрел по сторонам. До сих пор ему редко приходилось бывать в ресторанах. Здесь было по-домашнему уютно, люди вели себя непринужденно - чувствовалось, что они пришли сюда с ясной и определенной целью - просто поужинать и послушать музыку.
Оркестр заиграл польку. В центре зала появились пары.
- Потанцуем? - спросил Парыгин.
Таня поправила волосы и встала.
Они вернулись к столу. В ресторане было светло я празднично. Парыгину казалось, что он находится в каюткомпании большого военного корабля. Полукруглый зал со стеклянными стенами от пола до потолка, белоснежные скатерти, сверкающие столовые приборы, огромная модель шхуны с белыми парусами за эстрадой, несколько морских пейзажей на стенах... Ничего лишнего, тяжелого...
- А вот и они, - сказал кто-то рядом с Парыгиным. - Сбежали?
Таня засмеялась. Островитяне занимали места за столами.
"Краб" сдержанно гудел.
- Таня, уберем лишние стулья?
- Конечно.
- Подождите убирать. Это наши места.
Парыгин повернулся и увидел Холостова и его спутницу яркую блондинку. "Этого еще недоставало", - с неудовольствием подумал Парыгин.
Холостов сделал заказ.
- За что же пьют сегодня островитяне? - спросил он.
- У нас сегодня веселые поминки по черной акуле, - объявила Таня. - Праздник своего рода...
- А вы ее видели?
- Максим видел, - сказала Таня.
- Что ж, выпьем за упокой души черной акулы. - Холостов поднял стопку. - Так это в вас я стрелял с шлюпки? Мы приняли вас за морское чудище и думали, что вы собираетесь потопить шлюпку вслед за траулером. Хорошо, что промахнулся.
Принесли крабы в остром соусе.
- Коробку трубочного табака, - попросил Холостов и повернулся к Парыгину. - Итак, о чем мы с вами говорили?.. Впрочем, извините, мне надо позвонить шефу. Работа прежде всего...
Он вернулся минут через пятнадцать.
- Вы долго намерены пробыть в заповеднике? - спросил Холостов, вернувшись и наливая коньяк. - Вам?
- Спасибо. Не хочу. Сколько я здесь пробуду? Кажется, надобность во мне уже миновала.
- Значит, ваше пребывание на острове каким-то образом связано с черной акулой?
- Да. - Парыгину не хотелось говорить с Холостовым. Его гораздо более привлекала беседа с Таней.
- Вы не очень-то вежливы, - рассмеялся Холостов. - Но если исчезла акула, то отплываете и вы?
- Я выполняю задание, - пожал плечами Максим. Не объяснять же этому человеку, что пребывание на острове с появлением Тани стало для него просто необходимым! Он даже не решался думать о предстоящей разлуке с ней. А во-вторых... Во-вторых, ему надо раскрыть тайну верной акулы.
- Советую вам скорее покинуть остров, - неожиданно сказал Холостов. Глаза его возбужденно блестели.
"Уже пьян, - беззлобно подумал Максим. - Странный совет. Вероятно, он имеет свои виды на Таню". Эта мысль заставила его внимательнее присмотреться к Холостову. Тот снова потянулся к бутылке. "Да, конечно, пьяная болтовня..."
Парыгин, забыв о своем собеседнике, повернулся к Тане и улыбнулся ей.
Был первый час ночи, когда катер причалил к деревянному пирсу острова Семи Ветров. Все быстро разошлись по домам.
Сгущался туман. Таня и Парыгин подошли к дому, в котором жил Парыгин, и сели на скамейку под окном.
Шумел прибой...
На другой день ветер усилился. Океан, еще вчера бирюзовый, сегодня словно покрылся серо-стальной броней. Парыгин только что кончил печатать фотографии, заснятые под водой. В последние дни он сделал довольно много снимков, поэтому с утра ему не удалось вместе со всеми пойти на подсчет поголовья каланов. На этом настоял Чигорин: "С этим делом мы отлично справимся сами".