Нора Сперлинг сидит вся красная от гнева.
— Большинство мужчин находят это движение уморительным. Достаточно взглянуть на последний выпуск «Изиды».
— Многие все еще считают, что этот университет — для мужчин, — поддерживает ее Темперанс Андерхилл, — и это факт. В Сент-Питере только что приняли декларацию, согласно которой члены клуба имеют право отказаться учиться у женщин.
Недовольный ропот перерастает в жаркие споры. Беатрис в своей стихии.
В вечер дебатов погода стоит чудесная, и Сент-Майкл-стрит заполнена беззаботного вида молодыми людьми, выстроившимися в очередь у узких ворот, ведущих на территорию Союза. «Им-то нечего терять, даже тем, кто поддерживает прием женщин в университеты, — думает Беатрис, и от такой несправедливости ей хочется кричать. — Они не представляют, каково это — быть бесправным, подчиняться чужому выбору, чужой прихоти, не считаться полноценным человеком из-за своего пола». Некоторые девушки из студенческого совета хотели устроить у здания Союза акцию протеста, но Беатрис отговорила их: ведь любые беспорядки можно использовать в дебатах как пример женской иррациональности и истеричности. А еще ее вызывала к себе мисс Журден, и она, до глубины души потрясенная изможденным видом директрисы, дала слово не поддерживать ничего, что могло бы привлечь внимание прокторов, которые, несомненно, будут следить за порядком.
У Беатрис есть билет: она приглашена на дебаты в качестве гостьи своей матери, хотя понятия не имеет, где сейчас Эдит Спаркс и что она собирается говорить. Генри и его друзья из Крайст-Черч организовали еще четыре билета, в том числе для его сестры Лавинии. Зал дебатов Союза, как и его библиотека, располагается отдельно от главного здания и снаружи напоминает баптистскую церковь. Гостей отправляют наверх по изогнутой каменной лестнице, чтобы они могли наблюдать за происходящим сверху.
Галерея уже заполнена зрителями. Беатрис, Марианна, Отто и Дора подсаживаются к Лавинии в ряду узких складных стульев у самых латунных перил. Слева от них расположилась группа первокурсниц: Нора, Джозефина, Темперанс, Патриция и Айви. Беатрис замечает мисс Роджерс, сидящую на деревянной скамье у стены вместе с мисс Финч, мисс Ламб, мисс Кирби и мисс Брокетт. На другом конце балкона устроилась Урсула с каким-то видным сикхским джентльменом с закрученными усами и в модных мешковатых брюках. Рядом с ним с серьезным видом сидит Уинифред Холтби, подруга Бриттэйн, сжимающая в руках блокнот. Беатрис узнает нескольких девушек из других колледжей — они здесь в компании братьев или возлюбленных, с которыми обмениваются жеманными улыбками. Еще она замечает женщину с крупными бриллиантовыми серьгами в ушах, будто попавшую сюда по ошибке, — позже оказывается, что это писательница, автор романов-исследований и одновременно корреспондентка «Таймс». Сидеть на шатком стульчике неудобно, кожаная подушечка под Беатрис скрипит, вечернее солнце жарит между лопаток. Ей становится легче, когда она замечает отца: тот машет ей рукой и улыбается с другого конца зала, через пропасть в тридцать футов. Он выше всех сидящих вокруг, на нем очки в тонкой металлической оправе. Беатрис никогда раньше не видела его в очках. Она смеется, когда он приподнимает их и корчит гримасу.
Внизу ее мать, кое-как втиснувшаяся в пурпурное вечернее платье, оживленно беседует с Генри, размахивая бумагами. Генри поднимает глаза, пробегает взглядом по галерее, видит Беатрис и что-то говорит Эдит; та тоже поднимает глаза и коротко машет рукой. Беатрис понятия не имеет, что они говорят о ней — несомненно, что-то ужасное, — но решает не думать об этом. С тех пор как она поступила в Оксфорд, она все меньше и меньше зависит от одобрения матери. «Восьмерки» к ней прислушиваются, студенческий совет доверяет ее суждениям, и это главное.
Внизу на деревянных скамьях разместилось не меньше четырехсот молодых людей. Нижняя часть зала обшита панелями из темного дерева, украшена гравюрами, картинами и мраморными бюстами каких-то стариков. В дальнем конце, где скамьи стоят перпендикулярно к остальным, слева располагаются те, кто выступает за, а справа — те, кто против. Дебаты проходят прямо здесь, на деревянном помосте, перед возвышением, на котором сидят в ожидании президент и комитет.