Наконец президент встает, чтобы представить тему дебатов и ее автора, Джеффри Холланда, который, в свою очередь, представляет выступающих против и начинает доказывать, что приход женщин в Оксфорд играет на руку Кембриджу.
— Друзья мои, наши соперники из Кембриджа распространяют идею, что Оксфорд заполонили социалисты. Мы рискуем стать посмешищем! Родители боятся, что в Оксфорде у их сыновей появится соблазн жениться раньше времени или что они будут отвлекаться от учебы. Многие матери считают оскорбительным, что их сыновей учат женщины. Я слышал по крайней мере о трех студентах, которые недавно уехали от нас в Кембридж. Одним из них был безрассудный Ромео, которого застукали на заборе дамского колледжа.
Публика хихикает над тягучим выговором Холланда и его сардоническими выпадами. Беатрис с Урсулой приветственно машут друг другу через галерею. Они почти не виделись с тех пор, как Урсула начала готовиться к выпускным экзаменам, хотя до Беатрис доходили слухи, что Урсула помогала мисс Бриттэйн писать речь.
Следом выходит Генри — красивый, в черном галстуке. Беатрис бросает взгляд на Марианну — та сосредоточенно слушает, облокотившись на металлические перила. Боевые шрамы Генри видны даже сверху и сразу вызывают уважение публики.
Генри заявляет, что женщины привносят в университет новое качество — не подрывают, а, напротив, укрепляют его. Он бегло и убедительно доказывает, что в будущем Кембридж ждет всеобщее презрение за отказ принимать женщин. По его словам, те препятствия, которые женщинам приходится преодолевать, чтобы поступить в Оксфорд, доказывают их решимость и целеустремленность, особенно с учетом того, насколько слабо в школах для девочек преподают античную литературу. А их академические успехи способны побудить и мужчин добиваться лучших результатов.
— Студенты Оксфорда ведь не дикие звери, чтобы не контролировать себя в присутствии женщин. Если их так легко отвлечь, то, возможно, им вообще не стоит здесь находиться. — Он прерывается, чтобы сделать глоток воды. — Благодаря присутствию женщин Оксфорд для меня стал лучше. Оно бросило мне интеллектуальный вызов, расширило мой кругозор, особенно в том, что касается искусства и поэзии. Я с нетерпением жду, когда в октябре сюда приедет моя родная сестра.
Взгляд Генри обращается к галерее, где сидят Лавиния с Марианной.
— Молодчина он, правда? — говорит Лавиния, перевешиваясь через перила балкона — без шляпки, раскрасневшаяся от аплодисментов.
Выступающему следом члену парламента явно нравится звучание собственного голоса, хотя он у него на удивление ноющий и гнусавый.
Он приводит эмоциональный аргумент: на женщин тратятся ценные ресурсы, по праву причитающиеся поколению молодых мужчин, которые сражались и погибли на войне.
— Я говорю о спальнях, библиотечных залах, книгах, местах на лекциях. Появление женщин требует дополнительной работы и расходов, которые Оксфорд не может себе позволить во времена неустойчивой экономики.
Его речь вызывает бурю аплодисментов. В зале даже раздается топот ног.
Мать Беатрис возражает: женщины воспитывают новое поколение, а значит, для общества важно, чтобы они получали лучшее образование.
— Из-за потерь на войне больше женщин, чем когда-либо, останутся незамужними. Они должны иметь возможность найти смысл в жизни и зарабатывать себе на хлеб в этот нестабильный период. За последние два года мы получили право голосовать, изучать медицину, работать в сфере юриспруденции и на государственной службе. У нас есть женщины — члены парламента и нобелевский лауреат Мария Кюри. Наша королева возглавила этот процесс, получив почетную степень здесь, в университете, всего несколько месяцев назад. Времена меняются, и Закон об отмене дискриминации по половому признаку от девятнадцатого года гласит, что университет может регулировать, но не запрещать прием женщин для получения дипломов. Дамы и господа, согласно закону, женщины могут занимать места в Оксфорде, но я спрашиваю: достоин ли Оксфорд своих женщин?
Вновь раздаются аплодисменты, на этот раз с галерки. Беатрис ошеломленно смотрит на свою мать, а та вдруг указывает на нее рукой и добавляет:
— Таких женщин, как моя дочь, президент студенческого совета в колледже Сент-Хью.
Сотни лиц обращаются вверх, и глаза Беатрис невольно наполняются слезами. Никогда прежде мать не признавала ее достоинства публично. Должно быть, это Генри рассказал ей о президентстве — сама Беатрис была слишком занята, чтобы сообщить об этом родителям. Чьи-то руки хлопают ее по спине, и она видит, как отец в другом конце зала аплодирует ей. Беатрис смущенно улыбается Эдит, та коротко кивает и занимает свое место на скамье.