Следующим выступает оксфордский преподаватель, но после того, как мать Беатрис сослалась на закон, некоторые его аргументы теряют свою остроту.
— Я уверен, что у нас, как и в Америке, женщинам было бы лучше учиться в специальных женских учебных заведениях, где программа разработана с учетом их интересов и лежащего перед ними будущего, — говорит он. — Женские колледжи никогда не будут хорошо финансироваться, поскольку у них нет истории меценатства и пожертвований. Не могут они иметь и доходов от земли или инвестиций. Как же они сумеют на равных конкурировать с мужскими колледжами? Они станут тянуть университет вниз. Джентльмены, хотите ли вы, чтобы в Оксфордском союзе присутствовали женщины? Вязание в палате, чаепития в библиотеке? Потому что прием женщин в Оксфорд приведет именно к этому, уверяю вас!
Раздается взрыв смеха, аплодисменты и крики.
«Как это ужасно для Веры Бриттэйн — ей ведь выступать следующей», — думает Беатрис, однако вид у Веры невозмутимый.
Она возражает сдержанно: женские колледжи вовсе не стремятся подорвать древнюю коллегиальную систему, но служат ее укреплению и воспроизведению. Вера вспоминает бесспорные примеры женского вклада и академических достижений, говорит о важности привлечения самых ярких женских умов в Оксфорд, для чего необходимо проголосовать против потенциально вредного предложения изгнать их отсюда. Это не столько оппонирование, сколько искусная игра на мужском эго. Видно, что Вера сдерживает себя, стараясь привлечь на свою сторону неопределившихся и развеять их опасения, будто бы женщины стремятся подмять их под себя. Беатрис никогда не сумела бы выглядеть такой разумной, обаятельной, интеллигентной и притягательной. Бриттэйн оказалась идеальной кандидатурой.
У выхода такая давка, такое море голов и обтянутых твидом плеч, что невозможно понять, с какой стороны народу больше — за или против. На другой стороне галереи Уинифред Холтби, неловко перегнувшись через перила, пытается считать голоса. Выйти на вечерний воздух после духоты зала — большое облегчение, и Марианна, оказавшись на переполненном людьми дворе, на долю секунды перестает понимать, где находится. Обычно в таких случаях она впадает в панику и с трудом переводит сбившееся дыхание, но сегодня ее охватило непривычно радостное возбуждение. Пульс бьется в кончиках пальцев, выполняя свою единственную миссию — поддерживать в ней жизнь, и она рада этому.
Для докладчиков устраивается особый прием, и в бар допускаются только члены Союза, поэтому гости — в основном женщины — ждут снаружи, в саду. Беатрис с Лавинией сидят рядом, оживленно вспоминая ход дебатов, Дора с Отто курят под деревьями, а Фрэнк приносит всем напитки. Результат объявят только через двадцать минут, и, при всей нелюбви Марианны к спонтанным решениям, ей приходит в голову: будет ли у нее когда-нибудь другая возможность посмотреть на знаменитые фрески прерафаэлитов?
— Я в библиотеку, — шепчет она Доре и ускользает от подруг в сторону восьмиугольного здания, когда-то служившего местом для дебатов.
В здании горит свет. Дверь подается с легким скрипом, когда Марианна открывает ее и заходит внутрь. Здесь тоже есть узкая смотровая галерея, проходящая по всему верхнему ярусу, — сейчас она заставлена книжными полками. Посреди помещения стоит какой-то непостижимо странный камин без дымохода. При всем своем внешнем готическом великолепии библиотека напоминает джентльменский клуб — по крайней мере, в представлении Марианны захудалый джентльменский клуб должен выглядеть именно так. В воздухе витают запахи полироля, кожи, копоти и отсыревших книг. Марианна на миг останавливается, замешкавшись, перед узкой лестницей справа, а затем стремглав бежит вверх, задыхаясь и посмеиваясь про себя. Поднявшись до верхней ступеньки, она мельком заглядывает налево — в зал поэзии, а потом сворачивает направо, в галерею. Голые доски отзываются скрипом на каждый ее шаг. Электрические лампы висят на уровне лица, проливая лужицы кремового света на кожаные кресла и полированные ореховые столики. Повсюду вьются причудливые узоры: резьба на стенках полок, выписанные краской листья на балках, кованые лилии на балконе, — не упущено ни одной возможности украсить интерьер и вдохновить воображение. Марианна обходит галерею с другой стороны, набирает в грудь воздуха, будто готовясь нырнуть, а затем вскидывает голову так, что шея хрустит.