Обводя взглядом зал в поисках подруг, Отто замечает хромого рыжеволосого студента, которого запомнила со своей первой лекции, — этого загадочного мужчину она встречала в Оксфорде весь год, всякий раз досадуя, что не может вспомнить, где же видела его раньше. Он улыбается ей и подносит прямую ладонь ко лбу в знак приветствия. И тут ее осеняет. Когда-то он сидел у кровати в этой самой комнате — ему сделали операцию на ноге, а ее задачей было забрать его и отвезти в Сомервиль, в палату для выздоравливающих. Одурманенный морфием, он держал ногу закинутой на заднее сиденье и звал ее замуж, обещая «красивых рыженьких детишек». Всю дорогу до Сомервиля парень пел: «Мы на Линии Зигфрида будем сушить белье», и Отто заливалась восторженным смехом. И вот, через три года, они снова здесь. Он показывает на нее рукой, произносит одними губами: «Баронесса» — и улыбается сам себе.
Пожалуй, она все же приносила какую-то пользу, думает Отто. Да, она была ленива и напугана, ни с кем не сходилась и считала дни до конца срока, но это лучше, чем вообще ничего не делать. Может, стоит подождать этого парня у выхода? Будет весело вспомнить былые времена, и она никогда не может устоять перед возможностью пофлиртовать — привычка к этому укоренилась в ней так же прочно, как к сигаретам и кофе.
Преподаватель у дверей показывает на часы и сообщает экзаменуемым, что у них есть три часа. Раздаются скрежет стульев, шелест бумаги, кашель. А потом начинается музыка: ритмичный скрип перьевых ручек, стук перьев о бутылочки с чернилами, шорох карандашей и жужжание точилок.
После экзамена, когда предпринять для улучшения результата уже ничего нельзя, Марианна позволяет себе расслабиться. В этом триместре лекций и занятий больше не будет. Через несколько дней она вернется к своей прежней жизни — жизни Марианны Уорд, и следующие три с половиной месяца будет просыпаться под звон совсем другого колокола. Она не может представить, как попросит отца оплатить еще два года обучения, если не получит стипендию, но сейчас с этим ничего не поделаешь. Как и с Генри. Остается только надеяться, что он будет так же тактичен на деле, как и на словах.
Они празднуют окончание экзаменов обедом-пикником с холодными консервами «Спам», маринованными яйцами и коктейлями «Пиммз» на барже Джезуса вместе с Фрэнком и его друзьями. Мисс Турботт забросила свое вязание и дремлет под смех и карточные игры. Она просыпается только тогда, когда мужчины начинают прыгать в реку.
— Надо бы устроить гонки Восьмерок в Сент-Хью: Дора — гребец, Отто — рулевой, — предлагает Беатрис, когда они идут домой по Корнмаркету: лица загорелые, ботинки в рыжей пыли. — А я буду тренером.
— Что вы понимаете в гребле? — фыркает Отто.
— Она что-нибудь почитает об этом, правда, Беатрис? — говорит Марианна. — Но рулевой нужен другой. Отто уж чересчур грозная.
Беатрис смеется и берет ее под руку.
— Я серьезно. Я поговорю с президентом лодочного клуба, Вероникой, когда мы вернемся в колледж, — обещает она. — Если Хильда может, то и мы сможем.
На следующий день на лугу Крайст-Черч появляется воздушный шар — огромный, пузатый, умостившийся среди кочек, заросших высокой травой, подобно какому-то разбухшему грибу. Оксфордское общество воздухоплавателей, компания отставных офицеров Королевского летного корпуса, берет с клиентов по шесть пенсов за полет на высоте в сто пятьдесят футов над городом. Прибыль идет в фонд помощи «вдовам и сиротам войны», хотя пояснения мужчин на эту тему довольно туманны и Марианна не вполне уверена.
— Мне кажется, это небезопасно, — шепчет Дора. — Я ненавижу высоту. Они точно знают, что делают?
— Чертовски на это надеюсь, — говорит Отто так, чтобы ее слышала вся очередь.
Компания студентов позади них смеется и предлагает Отто сигарету. Мисс Кокс, их сопровождающая на этот вечер, смотрит на мужчин с натянутой улыбкой и вклинивается между ними и девушками.
Марианна склонна согласиться с Дорой. Шар залатан по меньшей мере в четырех местах, и, хотя вид у него довольно мирный, Марианна прекрасно понимает: находящийся внутри водород огнеопасен. Шар напоминает пухлую матрону в поясе с подвязками. Тросы, прикрепленные к поясу, разом то поднимаются, то опускаются, управляя движением шара, но Марианна видит, что они туго натянуты и дрожат. Очевидно, если они порвутся, удар может оказаться смертоносным.