Дора, едущая впереди, останавливается возле нового военного мемориала на Сент-Джайлс, так что Отто с Беатрис вынуждены тоже остановиться. Мемориал, который собираются открыть недели через две, обычно спрятан за деревянными щитами и брезентом. Уже несколько недель здесь не видно ничего, кроме затейливо украшенного каменного креста, торчащего сверху. Сегодня, однако, ограждение валяется на пыльной земле, и возле него сидит только один каменщик. Он ест сэндвич, примостившись на низком заборчике напротив. Девушкам становится любопытно: они ведь не раз проезжали мимо этого места.
Отто подбегает к монументу и считает стороны.
— Восьмиугольный! — восклицает она в восторге. — Я же говорила вам, Спаркс.
— А что это значит? — спрашивает Дора.
— Что-то связанное с возрождением — не помню точно. Но именно поэтому у крестильных купелей восемь сторон. Спаркс знает. Спаркс, вы слушаете?
Однако мысли Беатрис заняты совсем другим. Сегодня девять лет с того дня, когда на другом конце этой улицы незнакомец лапал и целовал ее против воли на митинге в поддержку избирательного права. Но эти воспоминания уже не так зловещи, как раньше. Теперь у нее накопились десятки новых воспоминаний об Оксфорде, куда более интересных и достойных ее внимания. А эти можно отпустить.
— Нельзя ли взглянуть поближе? Нам это очень важно, — говорит Дора, когда каменщик поднимается на ноги.
— Это сколько угодно, мисс, — отвечает тот, все еще с набитым ртом. — Только одна плита и осталась.
Не обращая внимания на их протесты, он кидает остатки своего обеда в банку и закрывает крышку. Затем отряхивает фартук и неторопливо подходит к мемориалу.
Мемориал состоит из восьмиугольного цоколя с пятью ступенчатыми ярусами, центральной части из восьми плит, на семи из которых изображены какие-то символы или гербы, и шпиля, увенчанного крестом.
— А что будет на последней плите? — спрашивает Беатрис.
— Да вот видите, ей-то я сейчас и займусь. — Каменщик отворачивается, чтобы прокашляться. — Никак не могли решить насчет надписи, вот мы и вставили пока пустую табличку. Видать, хотели уж написать как следует — тут ведь на всем памятнике только эти слова и будут.
Каменщик достает из кармана скомканный листок и протягивает его Доре.
«В память
о тех, кто
сражался
и пал.
1914–1918»
Глаза мужчины наполняются слезами, и он снова на миг отворачивается, чтобы вытереть их.
— Извините, — говорит он. — Сын у меня…
Дора гладит его по плечу и тихим шепотом рассказывает о своем брате. Отто с Беатрис могут только пробормотать стандартные слова соболезнования. Заученные фразы, лишенные подлинного чувства. Дора же говорит на языке утраты — языке, который нельзя выучить в школе и сдать на экзамене. Теперь это ее родной язык, и она владеет им лучше, чем когда-либо сумела бы овладеть Беатрис.
Пока они едут к Крытому рынку, Беатрис вдруг приходит в голову, что подобные разговоры сейчас — такая же обыденная вещь, как реплики о погоде или вопросы о здоровье. Утрата — их повседневный язык, даже в 1921 году.
СТУДЕНТКИ КОЛЛЕДЖА СЕНТ-ХЬЮ,
УСПЕШНО СДАВШИЕ
ПЕРВЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ
ЭКЗАМЕНЫ 1921 ГОДА
Мисс Флоренс Олдерман — современная история
Мисс Жозефина Боствик — английский язык
Мисс Патриция Клаф — современные языки
Мисс Сильвия Доддс — современная история
Мисс Джоан Эванс — современные языки
Мисс Элизабет Фуллертон-Саммерс — современная история
Мисс Теодора Гринвуд — английский язык
Мисс Марианна Грей — английский язык
Мисс Ивонн Хоутон-Смит — юриспруденция
Мисс Эстер Джонсон — современные языки
Мисс Филлис Найт — английский язык
Мисс Кэтрин Ллойд — современные языки
Мисс Айви Найтингейл — гуманитарные науки
Мисс Розалинда Отли-Берроуз — современные языки
Мисс Беатрис Спаркс — ФПЭ
Мисс Нора Сперлинг — современная история
Мисс Селия Томпсон-Солт — английский язык
Мисс Темперанс Андерхилл — английский язык
Мисс Оттолайн Уоллес-Керр — математика
Мисс Этель Уилкинсон — современная история