— Конни, хочешь крыжовника? — спрашивает он и вдруг замирает на месте. — А, здравствуйте, Дора, — говорит Генри. — Что я пропустил?
36
Марианна, август 1919 года
Констанс Олив Уорд не умирает при рождении. Худенькая, но крепкая, она приходит в мир под звуки и ритмы Калхэма: суматоху страды, мерное журчание реки, бегущей по своим делам, нестройный гул церковного органа на репетиции.
В день рождения Констанс Марианна так слаба от потери крови и шока, что свекровь переезжает к ним, чтобы ухаживать за обеими. К счастью, Олив Уорд из тех людей, которые сами видят, что нужно сделать, и делают. Она месит тесто, выбивает ковры, молчаливо, стоически качает на руках Констанс, словно церковную подушечку для молитвы. Карманы ее фартука набиты всякими вещицами, которые она собирает, чтобы показать малышке: тут и желуди, и ленточки, и фотография короля, аккуратно вырезанная из газеты. Больше всего Олив уважает то, чего сама была лишена в детстве: образование. Временами ее карие глаза сияют радостью от мысли, что ее обожаемая внучка будет знать грамоту.
Для Марианны это смутное время: за одну ночь ее семья увеличилась вдвое. Тихие комнаты пасторского дома оживают от звуков шагов, грубоватая незнакомка берет их всех в свои крепкие руки и спасает. Но присутствие Олив ничуть не навязчиво, и вскоре уже трудно представить себе жизнь без ее метлы, разгоняющей мышей, или маринованного лука в буфете. Через несколько недель Олив сообщает своему квартирному хозяину, что съезжает. Арендная плата опять выросла, а она все равно дома почти не бывает. И деревня согласна с ней: кто-то же должен позаботиться о пасторе.
Поначалу материнские обязанности наваливаются на Марианну непосильной ношей. Первые три недели она проводит в постели, но настаивает, что должна кормить Констанс сама. Она тоскует по своей матери, которая никогда не держала ее на руках, и одержима мыслями о безымянной кормилице, которая ухаживала за ней много лет назад. Ее отец, для которого те дни потонули в пучине утраты, не может вспомнить ни имени той женщины, ни хотя бы каких-нибудь подробностей о ней.
Привязанность Марианны к дочери прочна и непостижима. Как будто Констанс — некий дополнительный орган или конечность, которую у нее отрезали. Нескольких недель кажется, что у них один разум на двоих. Но вскоре эта сверхъестественная связь, как называет ее Марианна, испаряется. Это напоминает ей хлорофитум, стоящий в горшке в прихожей, от которого отщипывают пасынки, чтобы поставить в воду. Одно мгновение — и связь разорвана непоправимо.
К трем месяцам Констанс превращается в Конни. По заверениям Олив, она похожа на Тома — те же карие глаза и волнистые волосы, но для Марианны, которая едва ли обменялась со своим мужем и десятком слов, Конни все равно что плод непорочного зачатия. Гуляя по деревне с коляской, Марианна удивляется, когда к ней обращаются «миссис Уорд». На церковных службах Конни зачарованно слушает пение матери и тянется к ее рту. Маленькие пухлые пальчики пахнут молоком и слюной, и Марианна целует их снова и снова, подавляя желание куснуть.
Помимо сна, больше всего из прежней жизни Марианне не хватает чтения. Месяцы идут за месяцами, а она все засыпает над романами, которые раньше, наверное, жадно глотала бы, а те, которые удается перечитать, часто заставляют ее плакать. Квалификационные экзамены в школе уже прошли, как и летние собрания — серия лекций в Оксфорде, на которых она надеялась побывать во время летних каникул. Но однажды, ранним ноябрьским утром, покормив Конни в первый раз за день, она берется за перевод небольшого отрывка из «Илиады» и заканчивает его между вечерним и ночным кормлениями. И прежняя жажда вдруг возвращается к ней.
На Рождество ее крестная наносит ежегодный визит с подарками — книгами из лавки букиниста и рассыпчатыми турецкими сластями. Старая школьная подруга матери, Элеонора, — специалист по Данте, училась в Парижском университете. Она элегантна, много путешествует и занимает пост директора оксфордского колледжа, однако общество видит в ней прежде всего старую деву. Как Марианна слышала от отца, Элеонора прославилась тем, что ходила на митинги в защиту женского избирательного права в докторской мантии.
— Не годится женщине с твоим интеллектом упускать возможность получить первоклассное образование, — говорит Элеонора. Одетая, как всегда, в черное, за столом она ограничивается чаем и отказывается взять на руки Конни. — Одна наша студентка была замужем за мужчиной с ребенком. Боюсь, даже другие женщины считали ее ненормальной. Она продержалась всего несколько недель. А вдова военного, оставившая ребенка дома, чтобы получить образование, — это был бы еще больший скандал. Ни один колледж не даст на это разрешения.