«Все мы такими будем через пятьдесят лет, — сказала Отто, ткнув меня локтем. — Но у Патриции будут самые красивые усы».
Я не удержалась от смеха. Отто все-таки бесподобна.
Мужчины вышли первыми, и позже мы узнали: они получили свои дипломы раньше женщин, — и это нас несколько разочаровало. Когда наконец и женщины вышли поприветствовать публику, мы увидели маму Беатрис и нашу директрису, мисс Журден. Выпускницы с серьезным видом позировали для фото и выглядели достойно даже в этих квадратных шапочках. Странно думать, что теперь, спустя столько лет борьбы за дипломы, женщинам достаточно просто прийти и заплатить семь фунтов и десять шиллингов за эту привилегию!
Как выразилась мисс Журден, это был «женский день, день, который женщины будут помнить». Сегодня днем у нас будут прием и чаепитие, куда я и отправляюсь через минуту.
Пробы в хоккейную команду прошли хорошо. Игры начнутся на следующей неделе. Меня огорчает, что из-за нехватки практики я отстала в математике и буду вынуждена пересдавать тест в следующем триместре. А у меня и без того много работы: латынь, логика, богословие, англосаксонский язык — все это довольно пугающе.
Однако постоянная занятость помогает держать в узде мрачные мысли.
Напиши, как поживают твои братья. Дэвид уже встал с инвалидного кресла? Я часто думаю о них обоих.
Позже в тот же день женщины из Сент-Хью собираются на скромный прием в колледже. В обеденном зале пахнет как в чайнике, окна запотели. Мод, явно чувствующая себя неловко в накрахмаленном фартуке и головной повязке, подает бутерброды с рыбной пастой и пирожки с джемом. Звенят чашки, гул разговоров то нарастает, то затихает, словно прибой на галечном пляже.
Теперь, когда всем стало известно, кто ее мать, остальные студентки окружили Беатрис лестным вниманием; на первом собрании клуба «Война и мир» (членский взнос — два шиллинга и шесть пенсов) Джозефина Боствик даже настояла на том, чтобы последний инжирный рулет достался именно Беатрис. Несмотря на это, присутствие матери в колледже вызывает у Беатрис неприятный холодок в животе — совсем как в те времена, когда Эдит Спаркс возвращалась домой после предвыборной кампании или заключения в Холлоуэе. Беатрис тогда пряталась от маминых внезапных перепадов настроения у себя в комнате, перечитывала «Приключения Тома Сойера» и представляла себя героиней, переживающей вместе с Гекльберри Финном все эти захватывающие перипетии.
Мама наверняка постарается изобразить безразличие, однако Беатрис понимает, как много значит для нее этот день. Но знает она и то, что за пределами Сент-Хью жизнь идет своим чередом. Матери рожают, горничные убирают, вдовы плачут, жены ходят за покупками, официантки обслуживают клиентов, а дочерям велят сидеть тихо. Большинство ее ровесниц не осознают значения этого дня. Он — лишь еще одна крошечная песчинка в ведре прогресса. Вот уже и донышко почти покрыто.
Когда мать Беатрис выходит вперед, в толпе воцаряется тишина. Эдит Спаркс начинает свою речь, только убедившись, что к ней приковано внимание всего зала. Она отлично умеет управлять аудиторией.
— Я часто спрашиваю себя, — говорит она, — если бы женщин всегда учили рисовать, лепить, издавать книги, составлять отчеты, писать, считать, переводить, экспериментировать — в каком мире мы жили бы сейчас? И сможем ли мы когда-нибудь узнать о вкладе женщин в великие научные и культурные достижения прошлого? Что нам известно о женщинах, которые выслушивали, редактировали, советовали, вдохновляли, записывали, помогали знаменитым мужчинам? О женщинах, которые были вычеркнуты из истории, вклад которых не признан и не оценен по достоинству? Я хочу сказать, что страна становится по-настоящему демократической только тогда, когда всем ее гражданам предоставляются равные возможности на самом высоком уровне.