— Опять над нами подшутили, — говорит Беатрис.
Пока Дора подбирает их шапочки с мощеной дорожки, Марианна вспоминает свое унижение в день матрикуляции, когда она лежала в сточной канаве, а Дора держала ее шапочку, — просто анекдот какой-то.
— Подумать только, Эдуард седьмой тоже учился в Брасеноуз, — замечает Отто, потирая челюсть.
Дора рассказывала им разные истории о том, какие шутки шутили над ее братом в Джезусе. Наверное, размышляет Марианна, студенты всегда так себя ведут. Молодым людям нужно как-то выпускать пар. Но, вернувшись к велосипеду и заглянув в корзину, она обнаруживает, что ее сумочка исчезла. А там кошелек, расческа, авторучка и заметки для эссе, сделанные днем! Ужас, который она подавляла все последние недели, выходит из берегов и накрывает ее с головой.
— Вот прохвосты! — восклицает Отто. — Мой лучший портсигар! Тот, с собачкой.
— Они не могли далеко уйти, — говорит Дора, осматриваясь по сторонам.
На вымощенной булыжником площади царит полумрак, лишь уголок еще освещен последним лучом солнечного света.
— Они могут быть где угодно, — замечает Беатрис.
— Наверняка в колледже. У здания есть еще один вход, с Хай-стрит, — говорит Отто.
Пока остальные спорят, Марианна стоит, вцепившись руками в ограду. Кошелек, ручка, да еще сама сумка… Для ее спутниц такая потеря — пустяк, у них вещей в избытке, а ей, чтобы купить новые, придется пожертвовать большей ценностью — билетом на ближайший поезд домой.
Когда они поворачиваются, чтобы выйти на Хай-стрит, из-за угла им навстречу выбегает студент во фланелевом костюме клуба гребли. Как раз из тех, кто внушает Марианне панический страх: свежая стрижка, искусно повязанный шарф, навощенные усики. С улыбкой он останавливается в нескольких шагах от них. Беатрис шумно вздыхает, мягкие губы Доры слегка приоткрываются, а у Отто делается какой-то голодный вид.
— Прошу прощения за беспокойство, леди, но вы, случайно, не потеряли ваши сумочки?
С первого взгляда мужчина кажется Марианне очень молодым, по крайней мере моложе ее. Он, бесспорно, красив и, как она рискнула бы предположить, весьма состоятелен. Он объясняет, что кража сумок в Брасеноуз — старый трюк. Злоумышленники пролезают через окно в то время, как их незадачливые жертвы бегут к дверям. Это традиция колледжа, испытание, позволяющее прошедшим его вступить в престижный обеденный клуб.
— Позвольте мне принести вам извинения от лица Брасеноуз, — произносит юноша с поклоном. — Артур Мотсон-Браун. К вашим услугам.
Девушки по очереди представляются, пожимая ему руку.
— Откуда нам знать, что это не часть розыгрыша, мистер Мотсон-Браун? — спрашивает Отто, к которой начало возвращаться ее обычное жизнелюбие.
Марианна невольно восхищается ею. В ней есть то, что отец Марианны назвал бы «куражом».
— Бог мой, это был бы тонкий ход, но, боюсь, я не настолько хитер, — смеется молодой человек. — Подождите здесь, я посмотрю, что удастся найти.
Он бежит к зданию, стуча начищенными ботинками по камням.
Девушки неловко переминаются у входа. Марианна гулко постукивает каблуками по булыжникам — она вспомнила, что после всего этого им еще придется добираться домой по темноте.
На тротуаре под газовыми фонарями расплываются желтые лужицы, и становятся заметны следы пятничной суматохи — ночи Гая Фокса. На лужайке перед входом в Рэддер виднеется выжженное пятно — там, где толпа студентов сожгла кресло.
— Так значит, это правда, — говорит Дора, указывая на пятно.
Утром в «Оксфорд кроникл» появилось сообщение, что в пятницу вечером группа праздношатающихся молодых людей, решивших восстановить довоенные традиции, устроила на Хай-стрит беспорядки, в которых принимали участие и студентки. За завтраком только об этом и было разговоров. Марианна наверняка заподозрила бы в причастности Отто, если бы сама не видела ее вечером в постели.
Спустя, кажется, целую вечность, Мотсон-Браун возвращается с сумками, сложенными друг на друга, словно рождественские подарки. Он отдает их девушкам и объясняет, что нашел виновников в комнате отдыха. Дурачки-первокурсники, решившие показать свою удаль. Марианна осматривает свою сумочку и едва сдерживает слезы: ничего не пропало!
— Обошлось. — Отто бросает сумку в корзину велосипеда.
— Большое спасибо, что выручили нас, — говорит Дора.
Беатрис с Марианной бормочут что-то в знак согласия.
Мотсон-Браун улыбается:
— Я пригласил бы вас на чай, но, увы, правила есть правила.
Площадь уже погрузилась в темноту, однако теперь ее заполняют люди в мантиях, возвращающиеся в колледжи: Олл-Соулз, Хертфорд, Эксетер, Линкольн, Вадхэм и другие.