Отто поднимает на нее взгляд.
— Я призываю своих студенток одеваться скромно и как можно реже выходить за пределы колледжа. Какой смысл в нашей упорной борьбе, если все это пойдет прахом из-за любовной интрижки?
В воображении Отто немедленно рисуются тайные связи, взгляды, полные страсти. Ведь не все же девушки, которые учатся в этом городе, желают провести всю жизнь среди цветочных горшков и книг.
— Я слыву человеком весьма беспокойным, но при этом уважающим правила. Не принимайте меня за мятежницу, — добавляет мисс Роджерс.
Позже Отто узнает, что мисс Роджерс была первой женщиной-преподавателем в Оксфорде. Она же была первой студенткой, сдававшей в 1875 году специальные экзамены для женщин, эквивалентные дипломным, и сдала их с отличием по двум специальностям: по латыни и греческому и по древней истории. Юная мисс Роджерс заняла первое место среди абитуриентов, и ей полагалась именная стипендия в Баллиоле или Вустере, но, когда выяснилось, что А. М. А. Х. Роджерс — женщина, она получила лишь стопку книг. Колледж Баллиол отдал ее место юноше, оказавшемуся шестым по успеваемости.
Летом 1918 года, после окончания шестимесячной службы, Отто уезжает в Лондон и начинает готовиться к поступлению в Оксфорд в июле будущего года. Возвращение в Оксфорд кажется ей правильным решением, и, хотя видеть Сомервиль все еще невыносимо, ей нравится район к северу от центра, и она подает заявление в Сент-Хью, где намерена изучать математику. Семья озадачена этим решением. Отто всегда была упрямицей, но теперь ее пыл несколько угас, все это заметили. Мама настаивает на том, чтобы она приняла предложение Тедди и вышла за него замуж, отец же говорит, что она вольна поступать как ей заблагорассудится, лишь бы его не позорила. Возможно, не будь у нее трех старших сестер, любимиц лондонского света, ей было бы труднее получить отцовское благословение, но теперь он рад доставить ей удовольствие. Отто нанимает репетиторов по математике и латыни — обоих по рекомендации мисс Роджерс, к которой обращается за советом. Отто успешно проходит и квалификационные экзамены, и собеседование, не приезжая в Оксфорд и отказываясь даже думать о нем до начала триместра. Ей неважно, что в мае 1919 года Конгрегация признает учащихся женщин полноправными студентами и что шесть месяцев спустя женщины старше тридцати лет впервые получают возможность голосовать. Когда в 1920 году Отто наконец занимает свое место в Сент-Хью, ей уже двадцать четыре года, и она ощущает себя утомленной жизнью светской львицей.
15
Пятница, 3 декабря 1920 года
(восьмая неделя)
В последний понедельник триместра вместо привычного послеобеденного похода в Бод Беатрис с остальными вынуждена явиться в кабинет директора на неприятную беседу — обсуждение их «выходки» в пятницу вечером. Мисс Журден с леденящим спокойствием заявляет, что отстранит студенток от занятий, если их еще раз застанут за распитием спиртных напитков на территории колледжа. За нарушение правил «восьмерки» получают штраф в полкроны на всех и до конца триместра лишаются права выходить в город после восьми вечера. Даже Отто изображает на лице раскаяние, и это, по мнению Беатрис, не лишнее, учитывая, что разъяренной мисс Журден пришлось помогать Марианне укладываться в постель, а потом будить Мод, чтобы та подтерла пол в коридоре.
— Вы еще легко отделались, — говорит за ужином Патриция. — В прошлом триместре она отчислила первокурсницу за опоздание из театра на пять минут.
Насколько Беатрис знает, мисс Журден обычно реагирует на нарушения дисциплины гораздо более свирепо, и предполагает, что директор сегодня просто в благодушном настроении: все-таки конец триместра на носу. Сильнее ее беспокоит то, что жизнь в восьмом коридоре никак не может войти в нормальную колею. Атмосфера неуютная, как после грозы: слишком тихо, слишком ясно. Наутро после злосчастного спиритического сеанса Отто принесла извинения и подарила каждой из них по пакетику засахаренного миндаля и букету лиловых хризантем. Беатрис, боясь расплакаться к общей неловкости, тоже извинилась и сказала, что будет рада оставить этот инцидент в прошлом. Однако Марианна с тех пор почти не выходит из своей комнаты — только в столовую или к Беатрис, чтобы попросить у нее на время пишущую машинку.
Отто огорчена такой явной отчужденностью Марианны.
— Я ей рассказала о своей работе в добровольческом отряде. Она ответила, что все понимает и что ей нечего прощать.
— У нее работы много, — говорит Беатрис. — Марианна на вас зла не держит. Думаю, ее расстроил спиритический сеанс. Это как-то связано с ее матерью. Тут дело не в вас.