— Может быть, ее это немного выбило из колеи, — добавляет Дора. — Дайте ей время.
— Хм… — говорит Отто, прикуривая сигарету. — Одно могу сказать точно: ей нужно перестать читать всяких малахольных.
Идет последняя неделя триместра, все заняты итоговыми сочинениями и подготовкой к Рождеству. Отец Беатрис присылает фруктовый кекс, который, как он знает, его дочь очень любит, и она разрезает его на четыре части, чтобы разделить с остальными. Погода мерзкая, все комнаты завешаны мокрой одеждой, от которой идет пар. Во вторник Беатрис предлагает сходить в «Электрик» на Касл-стрит посмотреть «Грозовой перевал» с Милтоном Росмером в главной роли. На афише у него до смешного огромные бакенбарды. Беатрис надеется, что этот поход поможет восстановить дружеские отношения, но Марианна отказывается. Отто подозревает, что у нее нет денег, и сама покупает все четыре билета, однако Марианна стоит на своем. Они идут втроем, без нее, но картина их разочаровывает, да и атмосфера оставляет желать лучшего.
В перерывах между занятиями, матчами и прогулками все заняты своими делами. Дора штудирует грамматику англосаксонского языка в библиотеке колледжа, Марианна всё прячется у себя комнате, где работает над каким-то грандиозным опусом: «тук-тук-тук» пишущей машинки, взятой у Беатрис, разносится по коридору до поздней ночи. Сама Беатрис мучается с заданием, требующим «подробно разобрать какой-либо аргумент в пользу существования Бога». Присутствие подруг за стеной слишком отвлекает — приходится идти в Бод и сидеть там, дрожа от холода. Мысль о том, что их великолепная четверка распалась навсегда, не дает Беатрис уснуть по ночам. Последние два месяца были самыми счастливыми в ее жизни, и подозрение, что Марианна решила порвать с «восьмерками», приводит ее в ужас, хотя она и не признается в этом остальным.
Отто тоже занята: под аккомпанемент Баха она заканчивает последние в этом триместре вычисления, заданные мисс Брокетт. Сейчас вся компания погрузилась в творчество немецких композиторов: это идея Беатрис — как знак солидарности в связи с условиями капитуляции.
— А знаете, мистер Бах не так уж плох, — говорит Отто за вечерним какао. — Прав был тот, кто сказал, что в гудении струн есть своя геометрия. Но вот Вагнер — это для меня уже слишком.
— Думаю, вы не удивитесь тому, что это сказал Пифагор, — сообщает Беатрис, осушая свою чашку. — Разве не утешает идея, что цифры и ноты объединяют стольких людей по всему миру, на каком бы языке они ни говорили?
— Меня больше утешило бы, — отвечает Отто, — если бы их правители не пытались оторвать друг другу головы.
В среду, во время хоккейной тренировки, Фрэнк Коллингем приходит к директору колледжа и спрашивает Дору. Когда она появляется — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, без шляпки и пальто, — он отвешивает неуклюжий поклон и протягивает ей руку. Они выходят из ворот на тротуар, чтобы поговорить — под пристальными взглядами мисс Дженкинс и любопытных третьекурсниц. Дора не удивлена тем, что они так заинтересовались: Фрэнк хорош собой — особенно для тех, кому нравятся смуглолицые, жаль только, ростом не вышел. После чаепития в Джезусе они встречались еще дважды: один раз случайно, возле Рэддера, а второй — когда он пригласил их всех вместе с неизбежной мисс Кокс в Союз на дебаты о правах рабочих. Беатрис была в полном восторге. Дора же нашла сиденья слишком жесткими, а ораторов — совсем уж дубовыми. Однако она сочла своим долгом с улыбкой помахать рукой Фрэнку, когда тот улыбнулся ей с другого конца ряда.
— У меня для вас подарок, — говорит он, проводя рукой по своим темным кудрям.
— Ой, прошу прощения, я не думала…
Дора оглядывается на окна директорской.
— Н-н-ничего особенного.
Дора берет из его рук что-то маленькое, аккуратно упакованное в коричневую бумагу, и засовывает под мышку. Книга.
Фрэнк бормочет что-то о том, что ему посчастливилось достать американское издание, что в Англии книгу еще не продают и что это не стоит благодарности, а потом спрашивает, нельзя ли ему написать ей в рождественские каникулы. У Доры все сжимается внутри, однако она дает согласие. Отказывать глупо. Кто знает, сколько еще шансов ей выпадет устроить свое будущее? Судя по тому, что пишут в газетах, немного. А мысль о том, что ее ждет в противном случае — ухаживать за родителями и зависеть от милости близнецов, — приводит в ужас. Как бы она ни старалась, она не готова разделить отважную решимость подруг перед лицом одиночества.