— Браво, Дора! — говорит Отто, оглядываясь через плечо на Чарльза Бейкера.
Тот стоит неподвижно, а его друзья суетятся вокруг. Отто ловит его взгляд и ухмыляется, но он поспешно отворачивается. Беатрис удивляется, до чего же жалкий у него вид. Только теперь она замечает угольного цвета тени под его глазами и болячку на нижней губе.
Когда они добираются до фойе, Дора уже всхлипывает и с отвращением вытирает рот. Она опускается на скамейку на террасе.
— Так я и знала, что он будет здесь. Так и знала! Ненавижу его! Просто ненавижу!
Пожилая пара, стоявшая неподалеку, отходит, что-то неодобрительно бормоча.
— Мы знаем, но успокойтесь, потерпите, пока мы уйдем отсюда, — говорит Отто и поворачивается к Марианне: — Журден все еще здесь. Вы возьмите пальто, а я найду такси.
Беатрис садится на скамейку, а Дора все так же трет губы. Пальцы у нее перепачканы красной помадой.
— Сначала я была так счастлива, что он жив, а теперь… теперь мне кажется, что лучше бы он и правда умер. Это моя жизнь оказалась ложью, а не его. Тупая, тупая, тупая Дора! — Она машет рукой в сторону отеля «Рэндольф» на другой стороне улицы. — Знаете, я ведь останавливалась там однажды, когда мне было пятнадцать лет, вон в том номере, видите?
Беатрис поворачивается, чтобы посмотреть, но все окна расплываются у нее в глазах. Об этом отеле у нее свои воспоминания, которые после отчаянного поцелуя у рояля сделались чудовищно яркими.
— Я тогда хотела пойти сюда и посмотреть сокровища, а мне не разрешили, — всхлипывает Дора. — Все время, пока я должна была думать о брате, я оплакивала его. Дура я несчастная!
Наконец ее усаживают в такси. Даже когда они возвращаются в Сент-Хью, Беатрис не может заставить себя рассказать остальным, что мисс Журден стояла со скрещенными на груди руками на верхней площадке лестницы, покрытой малиновым ковром, и наблюдала всю эту ужасную сцену у рояля с начала и до конца.
22
Четверг, 10 марта 1921 года
(восьмая неделя)
В предпоследний вечер триместра Дору вызывает мисс Журден, чтобы обсудить второй проваленный экзамен по математике.
Директорский кабинет с окнами, выходящими на лужайку, оказывается на удивление просторным, стены увешаны золочеными рамками с работами самой мисс Журден: сдержанными акварелями с изображением гладких, как стекло, озер и тополевых аллей. На креслах аккуратными горками лежат вышитые подушки, а из кованого латунного горшка рвется наружу гигантский папоротник. Именно так, по мнению Доры, должен выглядеть и пахнуть средиземноморский дом — натуральные выгоревшие оттенки, цитрусовые ароматы. Ничего вычурного, ничего слишком нового. До сих пор Дору еще ни разу не приглашали в этот кабинет, хотя она знает, что мисс Журден частенько развлекает преданных третьекурсниц фортепианными концертами и пением гимнов.
Ей велят сесть, и она протискивается к одному из кресел, опасаясь, как бы не помять подушки. Сегодня в директрисе чувствуется какая-то избыточная сдержанность, как будто из-за грациозных движений и девичьего голоса грозит вот-вот прорваться наружу деспотичная натура.
— Перейду сразу к делу, мисс Гринвуд, — говорит она со скупой улыбкой, которая, однако, даже не заставляет дрогнуть морщинки вокруг глаз.
Дора никогда прежде не видела таких радужек — цвета сушеной лаванды.
Без всяких преамбул мисс Журден перечисляет ряд претензий к Доре, первая из которых относится к экзамену по математике. Вторая — к тому, что в этом триместре она пропустила половину занятий по богословию и, соответственно, провалила его тоже.
— Кроме того, я была свидетельницей вашего безобразного поведения в музее Эшмола на прошлой неделе. А мисс Турботт рассказала мне, что вы вели себя крайне эксцентрично на лекции в Шелдонском театре. Сотрудница университета видела, как вы выходили с Крытого рынка после наступления темноты, причем покинули колледж без моего разрешения, без сопровождения, без шапочки и мантии. И… Прошу прощения… — Директор останавливается, достает из рукава носовой платок с кружевной отделкой и чихает в него. — У меня есть основания полагать, что вы неоднократно употребляли алкоголь в стенах колледжа. Это серьезные обвинения, мисс Гринвуд.
Дора ошеломлена. Первая ее мысль — что ее спутали с Отто. До сих пор ее поведение ни разу не становилось объектом столь пристального внимания.
— Желаете что-нибудь сказать в свою защиту? — спрашивает мисс Журден, сцепив руки на коленях. Все ее тонкие ногти подпилены до одинаковой длины.