В начале августа Хильда спрашивает Чарльза, не покажет ли он ей окопы, которые копают солдаты на Беркхэмстед-Коммон. Ей хочется представить, где находятся ее братья. Дора присоединяется к этому пожеланию, втайне стыдясь, что сама не догадалась попросить раньше. Ей следовало бы чаще думать о Джордже в это лето, но он почти не пишет, а если пишет, то не ей. Приехав домой в отпуск в прошлом году, он большую часть времени или спал, или сидел в «Короне». Был замкнут, раздражителен и, казалось, предпочитал родным компанию расквартированных в городке курсантов.
Гражданским вход в расположение части запрещен, однако Чарльз, предварительно разведав обстановку, однажды вечером все же проводит их туда. Траншеи начинаются в полумиле от Фэйрвью, по другую сторону дороги, ведущей из городка. Сразу за дорогой пыльная тропинка сворачивает через заросли деревьев на покатую поляну. Земля усеяна ямами и грудами серых комьев. Это зрелище напоминает Доре недовырытый котлован под фундамент какого-то огромного здания.
Через несколько минут ей удается различить зигзагообразную систему траншей — узких и широких, — протянувшуюся через всю местность. Трава почти вся вытоптана, но вокруг царит атмосфера порядка и спокойствия. Слышно, как тихонько перекликаются друг с другом кукушки. На краю поляны аккуратными кучами сложены кремень, доски, мешки с песком, стоят телеги и палатки. За ними, в тени боярышника, дуба и бука, выстроились орудийные повозки на ярко-красных колесах.
— Представляешь? — шепчет Хильда. — Вот в этом жить…
Дора едва заметно качает головой. Ей не хочется испортить момент.
— Итак, дамы, существует три способа вырыть траншею, — говорит Чарльз, уперев руки в бока. — Первый — сверху, и побыстрее, иначе ты покойник. Или прокопать туннель, а потом обрушить верх. Или вгрызаться сбоку.
Он спрыгивает в ближайшую траншею.
— Работка из-за глины и кремня не из легких, но мы очень гордимся этими красавицами. Сейчас их тут миль на шесть, не меньше. — Чарльз с нежностью поглаживает стену из мешков с песком. — В августе над этим делом попотеешь. А если потеряешь лопату, сержант обеспечит тебе неделю чистки сортиров.
Чарльз жестом предлагает Доре спрыгнуть вниз, в его объятия. Она спрыгивает и едва не поскальзывается на досках, но он подхватывает ее. Хильда прыгает следом, тактично отойдя подальше вправо.
— Это начало линии фронта, а это — вторая линия окопов. — Чарльз ведет Дору налево, к небольшой орудийной башне и ряду окошек в мешках с песком. — Вот пулеметная установка, а тут бойницы, через которые можно просунуть винтовку.
Окоп глубже, чем Дора себе представляла, и за его стенками почти ничего не видно — ей кажется, что такое свело бы ее с ума. Пахнет землей, мочой и окурками. Кажется, все не так уж плохо, думает Дора, хотя Джордж, когда приезжал в прошлом году, жаловался на шныряющих крыс и обледенелую грязь. Дора закрывает глаза, пытаясь представить себе эту сцену: немцы всего в ста ярдах от нее и тоже всеми силами стараются выжить. Джордж говорит, что иногда можно услышать их голоса и почувствовать запах сигарет. В окопе в ее розовом шелковом платье неожиданно холодно. Вся дрожа, Дора обхватывает себя руками, и вдруг чьи-то теплые ладони ныряют под поясок на ее талии, а еще более теплые губы касаются шеи.
— Боже, Дора, ты просто неотразима, — шепчет ей на ухо Чарльз и, когда она поворачивается к нему лицом, впервые прижимается губами к ее губам.
Ее удивляет не только сладкий яблочный вкус его языка, но и его близость: бедра возбуждающе вжимаются в мягкие складки ее платья. Пуговицы на его карманах так сильно давят на грудь, что кажется, будто на ней теперь останутся отпечатки крылатых дьяволов.
— Почему дьяволы? — спрашивает она, проводя пальцем по маленьким латунным пуговичкам, когда он отпускает ее.
— Георг Третий ненавидел адвокатов и не хотел давать им оружие, — поясняет Чарльз, целуя мочку ее уха. — Говорил, что им прямая дорога к дьяволу, в его воинство.
Он разговаривает с ней так, будто она самый важный человек на свете, и это опьяняет. Чарльз любит все объяснять, поэтому она часто спрашивает его о чем-нибудь даже тогда, когда прекрасно знает ответ.