Королева бесконечно долго рассматривает архитектуру лоджии, цветочные клумбы и даже значки на герл-скаутах. Отто читала скандальные заметки, где ее называли клептоманкой, одержимой приобретением антиквариата, драгоценностей и произведений искусства для королевской коллекции. Но сегодня Отто ясно видит, что королева очень внимательна к мелким деталям и искренне интересуется ими. Бедная женщина, которая за шесть часов обошла шесть разных мест, да еще и диплом получила, похоже, изо всех сил старается, чтобы никто не чувствовал себя неловко.
Все это время женщины, стоящие перед Отто, болтают и перешептываются. В церемонии наступает пауза, и тут Отто волей-неволей начинает вслушиваться в их разговор.
— Я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю, как старшая сестра дала пощечину тому валлийскому капитану, когда он хотел ее поцеловать, — говорит одна, одетая в дешевого вида малиновое пальто — новое, как она успела похвастаться подруге.
— Ну, она вообще дуракам спуску не давала, — отвечает ее коренастая спутница. — Я ее боялась до чертиков.
Отто улыбается: она хорошо помнит это чувство.
— А помните дочь члена парламента — ту бойкую красотку с немецким именем? — продолжает та, что в малиновом пальто.
Отто, стоящая прямо у нее за спиной, замирает. У нее вдруг начинает стучать в ушах.
— Это которую выгнали-то? — уточняет подруга. — Ну да, помню. Заносчивая такая. Считала себя выше всех.
— Ее к нам прислали делать вид, что работает, но с нашей старшей сестрой такой номер не пройдет.
— Никакого толку от нее не было, правда же? А помада!
— Пол мыть и то не умела.
Женщины хихикают, а Отто заливается румянцем до корней волос. Как они смеют!
Дрожащей рукой она вдавливает сигарету в спину отвратительного малинового пальто, пока не прожигает дырку. Потом еще раз, и еще, и с каждым разом ее рука становится все тверже. При этом она испытывает глубочайшее удовлетворение, даже ликование. Ткань слегка дымится, издавая резкий запах горелой шерсти. Четыре прожженных кратера — произведение искусства.
Женщина в пальто жестом показывает на королевскую процессию.
— Уходят, кажется. — Она рассеянно почесывает шею. — Интересно, что стало со старшей сестрой, когда госпиталь закрыли?
— Понятия не имею. Глядите, уже несут угощения. Выпьем чаю?
— Что это за запах? — спрашивает, оборачиваясь, женщина в пальто.
Но Отто уже ушла. Она спускается с лоджии, безмятежно шагает по лужайке, выходит с университетского двора и, не оглянувшись, смешивается с толпой.
Когда Марианна с Беатрис возвращаются из Бода в восьмой коридор, уже почти шесть часов вечера. Мод выглядывает из двери буфетной и хмурится.
— Мисс Уоллес-Керр только что ушла. Просила передать, что ждет вас в Куинз-колледже и чтобы вы поторопились, — сообщает она и хмыкает.
— Да что случилось-то? — спрашивает озадаченная Беатрис. Она устала после долгого дня и собиралась прилечь на часок перед ужином.
— Я кое-что рассказала мисс Уоллес-Керр. — Мод пожимает плечами. — Я нашла волосы мисс Гринвуд в корзине для мусора. Мисс Дженкинс видела, как она выходила за ворота без шляпы и пальто. Сказала, что идет смотреть на королеву.
— Не может быть! — восклицает Беатрис. — Дора никогда в жизни не остригла бы волосы.
Мод прикусывает нижнюю губу. Тут Беатрис осеняет, и она поворачивается к Марианне:
— Кажется, королева перед отъездом устраивает чаепитие в Куинз-колледже?