27
Четверг, 5 мая 1921 года
(вторая неделя)
В то время как британское правительство выделяет шесть ирландских графств, которые называет Северной Ирландией, по колледжу с пугающей быстротой распространяется инфлюэнца. Легкий, но неприятный штамм испанского гриппа проникает в Оксфорд с бородатым студентом Брасеноуза из Кента, который, сам о том не подозревая, передает его своему другу-скрипачу во время сольного концерта в часовне. Через несколько дней скрипач участвует в майских торжествах на мосту Магдален, где кашляет на всех подряд, включая длинношеюю первокурсницу из Сент-Хью, которая стоит между двумя подругами — очень высокой и очень маленькой. После этого все остальное — лишь дело времени.
Когда на следующий день Марианна не выходит к завтраку, а Мод жалуется, что дверь мисс Грей заперта изнутри на засов и она не может войти, Отто с Беатрис пробираются внутрь через незапертое окно. Запах аммиака, пота и поноса сбивает с ног, и на мгновение Отто снова переносится в Сомервиль, в санитарную.
Марианна лежит на полу спальни в луже собственных нечистот.
— Боже мой, боже мой! — восклицает Беатрис. — Она умерла?
— Нет, не умерла. Перестаньте, ради бога, — велит Отто, опускаясь на колени рядом с Марианной. — Самое главное — сбить температуру. Откройте окно.
Мертвенно-бледная Беатрис не двигается с места.
— Ну же! — подгоняет ее Отто, чувствуя, как противная сырость просачивается сквозь юбку к ногам.
Она берет с кровати подушку и подкладывает ее Марианне под голову.
— Если опасаетесь заразиться, держитесь подальше, — говорит Отто. — Я ухаживала за больными гриппом в Сомервиле. Мне ничего не сделается.
— Грипп?
— Думаю, да.
— Вчера об этом писали в «Оксфорд таймс». В Брасеноуз дела плохи, кажется.
Пульс у Марианны учащенный, но сильный. Она стонет, бормоча какие-то невнятные извинения.
— Не тратьте силы, Марианна, все в порядке, — отвечает Отто, подавляя подкатывающие к горлу рвотные позывы.
— Дайте мне стакан воды. Нет, не полный. О боже, Беатрис, вы такая умная, а в решительный момент от вас никакого толку.
Отто подносит стакан ко рту Марианны. Та пытается глотнуть, но вода скатывается с губ и льется по щеке на подушку. Вот он, ее кошмарный сон.
— Плохо. Я не знаю, что делать, Отто! Скажите же мне, что делать, — всхлипывает Беатрис.
— Сходите к казначею и узнайте, что происходит в колледже. Если Марианна такая не одна, то пусть позвонит в лазарет Рэдклиффа, попросит выдать всем маски, салфетки и как можно больше таблеток аспирина — сколько смогут выделить. У них должны остаться тонны после того, как закрыли офицерские отделения. Если дела совсем плохи, предложите ей, чтобы кто-нибудь написал объявления и расклеил их по всему колледжу. Мисс Брокетт служила сестрой милосердия, она знает, что писать.
Беатрис поворачивается, чтобы уйти.
— Подождите. Сначала помогите мне ее перенести, — просит Отто. — Марианна, мы вас умоем и перенесем в холл на то время, пока будем приводить пол в порядок. — Она поднимается на ноги. — Спаркс, беритесь за матрас.
Они снимают с кровати тонкий матрас вместе с постелью, перетаскивают его через Марианну и выволакивают в коридор. Отто и забыла, какая Беатрис сильная. Матрас складывается легко, будто лист бумаги, и тут же снова раскрывается, так что они охают от неожиданности и смеются. Отто набрасывает сверху полотенце.
Они поднимают Марианну с пола за подмышки. Пальцы Отто цепляются за мягкие волоски. От Марианны пышет жаром так, будто внутри у нее раскаленная печка. Ноги у нее слабые, голова болтается, но она открывает глаза. Подруги усаживают ее на полотенце и стаскивают через голову промокшую насквозь ночную рубашку.