— Нет, нет, нет… — стонет Марианна, хватаясь за нее.
— Тише. Вам надо отдохнуть, — говорит Отто.
Обнаженная Марианна снова падает на матрас. Лицо у нее раскрасневшееся, лихорадочное, губы побелели. Беатрис тем временем задергивает шторы на окне в холле.
Отто берет кувшин с водой из комнаты Марианны и посылает Беатрис на поиски Мод.
— Пусть принесет чистые простыни и новую подушку. И пол нужно вымыть. Вся комната провоняла, — говорит она вслед Беатрис. — Она должна быть на кухне.
Отто заглядывает в шкафчик над умывальником, где хранится Марианнина зубная щетка, и находит хлопчатобумажную гигиеническую салфетку. Окунув ее в кувшин, она опускается на колени рядом с подругой и протирает ей лицо и шею, смачивая волосы. От тяжелого дыхания Марианны по щеке струится тепло. Из открытого окна доносятся неразборчивые мужские голоса и грохот ящиков, падающих на тротуар. Отто полощет салфетку в кувшине, отжимает и утешает:
— Все будет хорошо, Марианна. Мне только нужно вас умыть. Вы этого не запомните, и, наверное, это к лучшему для нас обеих.
Она протирает выступающие ключицы Марианны, впадинки темной кожи под ними, а затем проходится от затылка к грудине. Склонившись над телом подруги, словно приготовленным для погребения, Отто невольно замечает, как оно отличается от ее собственного: ареолы темнее, грудь не такая упругая, кожа в веснушках и немного желтоватая. А потом видит странный узор и, отдернув руку, ощупывает салфетку, проверяя, не слишком ли острые у нее края. Но это не царапины, это растяжки. Одни — серебристо-голубые, блестящие, плоские; другие — маленькие, белые, зигзагообразные. В основном они сосредоточены внизу живота и напоминают лесной папоротник с острыми развернутыми листьями. Те, что на груди, больше похожи на следы от кошачьих коготков: редкие, тонкие, четкие. На теле Марианны иероглифами выписана безошибочно читающаяся история. Такие узоры показывала Отто Герти, желая ознакомить сестер с опасностями супружеской жизни, о которых она сама не знала до замужества.
Выходит, Марианна была беременна, вынашивала ребенка? Марианна?.. В это так трудно поверить, что Отто думает, уж не больна ли она сама, не галлюцинации ли у нее?
Почти не замечая грязи и дурного запаха, она осторожно обтирает подругу ниже пояса, смывает с ног коричневые разводы и переворачивает ее на живот, чтобы помыть сзади. Она ощущает причастность к чему-то более интимному, чем просто вид обнаженной Марианны. К тайне, которую нельзя доверить никому. Отто приносит из своей комнаты другой кувшин и салфетку и еще раз обтирает Марианне лицо. Влага мгновенно испаряется с раскрасневшейся кожи. Марианна бормочет невнятные извинения, но дальше идет что-то странное, что Отто уже не может разобрать. В нижнем ящике комода она находит простую ночную рубашку на смену и натягивает ее на Марианну.
Через какое-то время она слышит, как возвращается Беатрис вместе с Мод. Мод обвязывает лицо тряпкой и принимается обрабатывать комнату лизолом, мыть пол и опорожнять горшок.
— Больных не меньше дюжины, — сообщает Беатрис. — Близнецы, Нора, Айви, мисс Журден, мисс Кокс… Как Марианна?
— Лежит спокойно. Уже не такая горячая. Хотя аспирин не помешал бы.
— Я сейчас позвоню. — Беатрис задерживается рядом. — Отто, вы были… то есть…
— Убирайтесь отсюда, Спаркс, — говорит Отто, а затем, не поднимая глаз, протягивает Беатрис руку, которую та крепко сжимает. — А теперь вымойте руки, — добавляет она.
Когда Мод заканчивает свою работу и Марианна вновь уложена в постель, Отто стягивает с себя испачканную блузку и юбку и сворачивается калачиком в кресле рядом. У нее трясутся руки, отчаянно хочется курить, но сигарет с собой нет, поэтому она начинает считать в уме простые числа, пока пульс не перестает так сильно стучать в ушах.
Беатрис в точности выполняет все указания Отто: сама звонит в лазарет Рэдклиффа, распечатывает советы мисс Брокетт для тех, кто плохо себя чувствует, и расклеивает объявления на дверях всех туалетов и коридоров. Она — рядовой пехотинец под командой Отто.
К ужину в тот вечер она выходит голодная как волк, но все, на что можно рассчитывать, — кое-как сваренный суп с овощами и сэндвичи. События дня сказались на всем колледже.
— Мод говорит, слегло человек пятнадцать, включая четырех тьюторов, — докладывает она, опускаясь на стул рядом с Отто. — Служительницам велели не входить в комнаты.
— Но как же больные смогут сами о себе позаботиться? — рассуждает Отто, подперев подбородок рукой. Она не притронулась к своему сэндвичу, и вид у нее совершенно измученный. — Казначею нужно что-то делать с этим.