— Да. Знаешь, я, наверно, пойду домой. Мама звонила.
— Да? Ну, ладно, — равнодушно ответил он.
«Нет! Останови меня! Пожалуйста».
Я подошла к выходу.
— Где моя куртка?
— Сейчас подам.
— Оль, ты уходишь? — Катя выглянула из комнаты, её голос звучал невинно.
— Да. Поздно уже, — спокойно ответила я, чувствуя себя проигравшей.
Серёжа отдал мне куртку. Я надела её и вышла на улицу.
Полпервого ночи. А я шла пешком почти через весь город.
Глава 23
На следующий день я провалила всё. Все предметы, без исключения. Я же совсем не готовилась, а помощи ждать было неоткуда. Впрочем, глупо было бы надеяться, что кто-то бросится меня спасать.
«Я закончу эту четверть позорно. Кто бы сомневался»
А потом… потом я увидела, как Ксюша мирится с Серёжей. Она сама подошла к нему и извинилась за то, что вспылила в воскресенье. На мгновение мне даже показалось, что Серёжа не особенно рад их примирению.
Всё это случилось с самого утра, перед первым уроком. Они обнялись, она поцеловала его и Ксюшка снова светилась от счастья, как будто ничего и не было.
Она даже не догадывалась, что на самом деле произошло у Серёжи дома.
А мне было даже трудно дышать от осознания, что я не могла приблизиться к нему. Я не имела на это права. В воскресенье, когда я вернулась домой, я даже не плакала. Наверное, слёзы просто закончились. Но боль не утихла. Я так хотела быть рядом, чувствовать его тёплые объятия, целовать его губы…
Во вторник я встретилась с Димой и сразу заметила, что он был обижен. Он не понимал, почему я отказалась от встречи накануне. И, честно говоря, мне было всё равно. Он что-то подозревал, но продолжал держать меня за руку.
Я смотрела на него и понимала: «Я не просто ничего не чувствую — рядом с ним мне невыносимо тяжело». Его забота душила, его нежность раздражала. Хотелось вырваться, сбежать. Я ненавидела себя за это. И, наверное, начинала ненавидеть его.
— Оль, ты чего такая? — спросил он, осторожно обняв меня, когда мы подошли к моему дому.
Я вздрогнула от его прикосновения. Он коснулся своим лбом моего, заглянул прямо в глаза, и у меня перехватило дыхание. В его взгляде была моя совесть — гнетущая, давящая.
— Ничего не случилось, — сухо ответила я, упрямо отводя взгляд.
Он не поверил. Его руки сжались крепче, будто в них была последняя надежда.
— Я же не слепой. Кто-то тебя обидел?
— Нет.
— Ты поссорилась с кем-то? Подруги? Родители?
— Нет.
— Праздник был неудачным?
— Нет! — сорвалась я, резко дёрнув плечом.
«Чёрт возьми, отстань!»
Дима тяжело вздохнул, затем вдруг резко притянул меня ближе. Его дыхание коснулось моего виска, но я упрямо смотрела в сторону. Снег медленно покрывал детскую площадку, кружился в воздухе, ложился на землю мягким белым одеялом.
— Почему ты не говоришь, что тебя мучает? — неожиданно спросил он. Его голос прозвучал так серьёзно, что холодная дрожь пробежала по моей спине.
— С чего ты взял, что меня что-то мучает?
— Это видно, — упрямо сказал он, вглядываясь в меня так, словно пытался докопаться до самой сути.
Я сжала кулаки.
«Всё, хватит»
Я попыталась сделать шаг назад, но он не отпустил.
— Дим, отпусти! — слова сорвались сами собой, и вдруг… Его губы оказались на моих.
Это должно было стать спасением, должно было исцелить моё разбитое сердце. Дима мог бы сделать меня счастливой. Но я не чувствовала ничего. Ничего, кроме жгучего желания вырваться.
— Перестань! — выкрикнула я, резко оттолкнула его и отступила на пару шагов. Губы горели, как после ожога.
Мы встретились глазами. Его взгляд был полон боли, мой — отчаяния.
— Уходи… — голос предательски сломался, и я отвернулась.
— Оль, извини… — выдохнул он, шагнув ко мне.
Но я уже рванула к двери подъезда и захлопнула её за собой, словно ставила точку.