Я устала. За этот месяц произошло столько событий, что трудно было поверить: всё это случилось со мной. У меня был первый парень. Он был старше на три года. Я думала, что для него слишком маленькая, что не нужна ему. А оказалось — всё наоборот.
Я благодарна Диме за всё и несмотря ни на что. Он дал мне понять, как не стоит поступать с людьми. Дал мне почувствовать, что значит быть любимой и нелюбимой одновременно.
Если бы не Серёжа… Если бы его не было в моей жизни… Я бы полюбила Диму. Но было уже поздно.
Дима был почти идеальным. Честный, искренний, заботливый, верный. Да, у него бывали вспышки гнева, но с ним я могла быть уверена, что меня не предадут. Я никогда не смогу его забыть.
Весь день мысли не давали мне покоя, но теперь всё стало ясно. Я сделала всё, что могла.
Теперь я хотела вернуть Ксюшу. Не хотела, чтобы нас разъединял кто-то третий. Не хотела ссор и обид из-за этого.
Понимала, что ошибалась. И не раз. Но я не была готова терять подругу из-за парня.
«Как сказала Виноградова, мне просто нужно оставить Серёжу в покое. Что ж, я так и поступлю. Это правильно. Просто уйти в сторону. Навсегда».
Всё потеряло смысл. Если он хотел быть с Ксюшкой — мне нечего было делать. А со мной он просто играл. Я для него была пустым местом. Мои слова для него — пустым звуком.
Так было бы лучше для всех.
***
Утром, в преддверии Нового года, позвонила Ксюша. На часах было одиннадцать.
— Через два часа идём в «Блин-бар»! — объявила она.
Предвкушение блинов со сгущёнкой моментально вызвало у меня обильное слюноотделение. Но сразу же возник вопрос: «Что надеть?» После недолгих раздумий я выбрала мягкую розовую кофточку и чёрную юбку — просто, но мило.
Наконец собравшись, я сказала маме, натягивая высокие сапоги в коридоре:
— Ну всё! Я пошла!
— Не задерживайся. И про нас не забудь, двоечница… — недовольно пробормотала она.
— Хорошо, — вздохнула я, стараясь не реагировать на её укол. — Вернусь через три-четыре часа. Ну, если только Ксюшка не решит съесть все блинчики в кафе.
Мама наконец чуть улыбнулась.
— Она же вроде следит за фигурой?
— Ага! Пыталась в сентябре, а через неделю голодовки сорвалась и слопала половину торта.
— Значит, силы воли у неё никакой, — хмыкнула она.
— Абсолютно!
Я чмокнула маму в щёку и выбежала из квартиры.
Мы договорились встретиться у дома Ксюши — он как раз находился посередине между мной и Серёжей.
Я шла, улыбаясь яркому солнцу, сверкающему на белоснежном снегу. Вокруг толпились прохожие с сумками продуктов, а на дорогах царили традиционные предновогодние пробки. И как же приятно было осознавать, что мне никуда не надо спешить.
Но внутри разгоралось странное волнение. С чего вдруг? Я знала Ксюшку с первого класса. Мы подруги. Раньше перед встречами с ней я никогда не нервничала.
«Может, дело в Серёже? Я призналась ему в чувствах. Мы целовались. А Ксюша об этом даже не догадывается… Какая же я после этого подруга?»
Но я хотела всё исправить.
— Оля-я-я! — закричала Ксюша, вылетая из подъезда и с ходу заключая меня в объятия.
Я едва удержалась на ногах, но не удержалась от улыбки. Как же я была рада её видеть!
— И тебе привет, — рассмеялась я, выдыхая, когда она наконец отпустила.
— Ну что, пошли? — оживлённо спросила она, поправляя светлые волосы.
— А как же твой благоверный? Бросила? — поддела я её, хитро приподняв бровь.
— Серёжа догонит нас по дороге, — махнула она рукой. — У него папа вернулся из командировки с подарками. Им приставку подогнал, теперь Вика терроризирует Серёжку — заставляет всё время играть.
— Вот что значит иметь младшую сестру, — кивнула я.
— Ты бы видела Вику! — Ксюша закатила глаза. — Это приставучее чудовище на маленьких ножках.
— Всё так плохо?
— Хуже некуда! — драматично вздохнула она. — Вика — маленький дьяволёнок. У Серёжи железные нервы, он её еле терпит.