— Ксю, прекрати! — я тут же отдёрнулась.
— Ну, вот так-то лучше! — с победной улыбкой заключила она.
— Не делай так больше, — буркнула я, чувствуя себя униженно и стараясь не смотреть ей в глаза.
— А если ты есть нормально не умеешь?
— Да, и это ещё не всё, — внезапно вставил Серёжа.
Я уставилась на него в ожидании продолжения, но он молча потянулся ко мне. Его большой палец мягко коснулся кожи прямо под губой. Я замерла, перестав дышать.
— Тебя точно в детстве есть не научили, — с усмешкой сказал он, стирая остатки мороженого.
И тут же, без капли сомнения, облизнул свой большой палец.
У меня внутри что-то сорвалось с цепи. Жар волной обжёг тело, по коже пробежала дрожь. Дышать стало трудно, мысли спутались. На секунду я потеряла контроль.
Но боковым зрением я уловила взгляд Ксюши. Её глаза были опущены, губы плотно сжаты. В одно мгновение я собрала себя, стёрла с лица любые эмоции и сделалась непроницаемой.
— Спасибо вам, а то так бы и пошла домой вся испачканная, — произнесла я нарочито равнодушным тоном, хотя сердце бешено колотилось.
— Да не за что, — почти шёпотом ответила Ксюша, всё ещё не поднимая взгляда.
Меня накрыло чувство вины.
«Господи, только не это… Только не снова. Не обижайся. Не молчи!»
Но время уже было упущено. Я виновата. Виновата в том, чего даже не делала.
Оставшееся время в кафе прошло в напряжённой тишине. Серёжа пару раз пытался пошутить и завести разговор, но мы с Ксюшкой отвечали коротко, почти всё время молчали.
Когда наконец вышли на улицу, каждый натянул на лицо дежурную улыбку, словно маску — способ притвориться, что всё в порядке.
— Ну… давай, пока, — первой нарушила молчание Ксюша. — Мне домой надо, салаты с родителями резать.
— Мне тоже, — поспешила подхватить я.
— Ты же не умеешь готовить, — с усмешкой заметила она, скосив на меня взгляд.
Я невольно улыбнулась. Внутри разлилось лёгкое облегчение: «Она не злится на меня?»
— Зато бутерброды с икрой намажу, — пожала я плечами, стараясь пошутить в ответ.
Ксюша вдруг шагнула ко мне и неожиданно обняла. Я замерла, потом крепко прижала её к себе.
— Ладно, Оль, с наступающим, — тихо сказала.
— И тебя, — выдохнула я, чувствуя, как горло сжалось.
— С наступающим, — произнёс Серёжа, чуть улыбнувшись уголком губ.
Я кивнула с застенчивой улыбкой, опустив глаза.
— Теперь увидимся только после каникул, — продолжила Ксюша, отпуская меня. — Я позвоню тебе… или ты мне.
— Хорошо, — снова кивнула я.
Ксюша и Серёжа пошли вместе. Но они не держались за руки, не обнимались, даже не разговаривали между собой.
«Что с ними? Это я виновата?»
«Ксюша не обижается… или всё-таки обижается? Но тогда почему она молчит? Почему просто не выскажет мне всё в лицо, как всегда?»
Я не узнавала её.
***
В девять вечера мы с родителями сели за праздничный стол в гостиной. По традиции включили телевизор и смотрели новогодние программы. Это был наш первый Новый год, который мы встречали втроём. Раньше мы всегда ходили в гости.
Весь вечер я не находила себе места. В голове кружились мысли: «Что же загадать под бой курантов?» Я верила в чудеса, но даже не помнила, о чём просила в прошлом году. И сбылось ли это желание вообще.
Столько всего произошло за такой короткий срок — больше, чем за всю мою жизнь. Казалось, ещё вчера я жила спокойно, размеренно, без бурь в душе. А теперь… каждый день приносил что-то новое, захватывающее, порой сложное, но всегда важное. Во мне бурлила тысяча эмоций, и я стала задумываться о том, чего раньше даже не замечала.
Конечно, я знала, что когда-нибудь полюблю, но не думала, что это случится так скоро. И пусть мне не ответили взаимностью, я всё равно была счастлива. Потому что теперь я чувствовала себя взрослее… а может, даже чуточку мудрее.
И всё же… как же мне хотелось остаться в этом возрасте навсегда. Быть четырнадцатилетней, влюбчивой, наивной девочкой, которая верит в чудеса. Я не хотела взрослеть. Казалось, что дальше проблем будет только больше… хотя и сейчас их хватало с головой. Но почти все они уже были позади. Новый, 2013 год, я хотела встретить с чистого листа. В нём я собиралась стать другой. В нём я больше не хотела ни о чём жалеть.