А Ксюша, наверное, проревела весь вечер. Праздник ей был не в радость. Она, скорее всего, жалела о своих словах и хотела попросить прощения.
Она была глупая. И я тоже.
Я всё ещё терзалась мыслями, когда Серёжа вдруг толкнул меня плечом и кивнул куда-то в сторону.
— Глянь, лавка, — сказал он. — С бенгальскими огнями, хлопушками… Давай купим что-нибудь?
Я проследила за его взглядом. Небольшой киоск, украшенный мишурой и гирляндами, манил яркими коробочками и искрами фейерверков, которые продавец демонстративно тряс в руках.
— Хочешь? — Серёжа чуть наклонился ко мне, будто разговаривал с ребёнком. — Бенгальские огни. Самое то для Нового года.
Я пожала плечами.
— Ну… можно, — выдохнула, стараясь скрыть равнодушие.
Он ухмыльнулся, но в глазах мелькнула тень — будто понял, что мне не до веселья.
— Окей, — сказал и пошёл к лавке.
Я смотрела ему вслед, а на самом деле хотелось кричать, спорить, злиться… но вместо этого я стояла, словно привязанная к месту.
— Ну что, устроим маленькое шоу? — с почти искренней улыбкой спросил Серёжа, вернувшись с коробочкой огней.
Слабо кивнула.
— Пошли вон туда и зажжём их, — предложил он и неожиданно взял меня за руку.
Я позволила вести себя вперёд, держась за его тёплую, уверенную ладонь.
Мы прошли по тропинке к небольшому холму, где почти не было людей. Снег под ногами тихо скрипел, дыхание вырывалось облачками пара.
Нагимов достал из кармана зажигалку и чиркнул. Пламя дрогнуло, коснулось тонкой проволоки, и бенгальский огонь вспыхнул, рассыпаясь искрами в темноте.
— Держи, — он передал мне огонёк, и через секунду сверкающих палочек стало уже две.
Я смотрела на Серёжу и невольно улыбнулась, наблюдая, как он машет рукой, вырисовывая светящиеся линии. В его глазах отражались золотые искры, и на мгновение он стал похож на маленького ребёнка.
— Смотри, как прикольно! — восторженно воскликнул он.
Я глубоко вдохнула и решилась:
— Серёж… зачем ты врал Ксюше? — тихо спросила, вглядываясь в его лицо, освещённое огоньком.
Его улыбка тут же погасла. Он опустил глаза, огонёк в руке замер.
— Я не врал ей, — хрипло сказал.
— Она ведь думала, что нравится тебе…
— Нравилась, — едва слышно признался он, отводя взгляд в сторону. — Просто… не так, как ей хотелось.
Замолк на пару секунд, теребя палочку, с которой сыпались последние искры.
— Я пытался разобраться. Думал, может… получится. Ну, типа, привыкну. Ага.
Я замерла, вцепившись в свой огонёк.
«О чём он говорит? Неужели про тот день, когда Ксюша призналась ему в любви?»
Серёжа криво усмехнулся, не поднимая на меня глаз:
— Не вышло.
— Ей, скорее всего, сейчас плохо, — выдохнула я, чувствуя ком в горле. — Мне так обидно за неё… Она же моя подруга.
Он коротко кивнул, будто и сам понимал, что это всё неправильно.
В этот момент позади меня с грохотом взорвался фейерверк, свистя и рассыпаясь мириадами огней. Я вскрикнула, резко дёрнулась и, закрыв лицо руками, неожиданно подалась вперёд — прямо в его объятия.
Наши бенгальские огни упали в снег, догорая там.
В груди всё сжалось, сердце билось так, будто вот-вот вырвется наружу. На мгновение перед глазами всё поплыло.
— Ты чего так испугалась? — усмехнулся Серёжа, но голос прозвучал мягко.
Я замерла, чувствуя, как он наклоняется ближе и зарывается носом в мои волосы. Его дыхание обжигало кожу.
«Пожалуйста, не делай этого», — кричал разум, но сердце молчало. Ему это нравилось… слишком сильно.
Тёплое дыхание коснулось моего виска, и по телу пробежали мурашки. Я едва удержалась, чтобы не закрыть глаза и не раствориться в этом ощущении.
— Помнишь, в то воскресенье мы играли в карты? — почти шёпотом спросил Серёжа, не отстраняясь.
— Угу… — еле выдохнула.
— Ты хотела загадать мне желание, но тогда отложила. Так вот… если это про «помирись с Ксюшей» — сделаю. Без вопросов. Если тебе это нужно.