— Нет уж. Как-нибудь обойдусь.
— Да ладно тебе. Побудешь невестой, — лукаво улыбнулся.
— Твоей, что ли? — фыркнула я. — Сейчас единственное, о чём я мечтаю, — это присесть.
Собрав последние силы, я добежала до остановки и плюхнулась на лавочку, вытянув ноги. По телу разлилось облегчение, но спустя мгновение мышцы снова заныли. Серёжа поставил сумку рядом, сам отошёл чуть дальше, чтобы дым от сигареты не попадал на меня.
— Знаешь, я скоро ухожу из чирлидинга, — тихо призналась я, глядя в пустоту.
— В смысле? Ты же тогда растолстеешь… и мне больше не на что будет смотреть.
Я хихикнула, покачав головой.
— Просто скажи честно: ты хочешь, чтобы я страдал? Потому что если я больше не увижу эту задницу — всё, считай, конец.
Я рассмеялась громче, чем собиралась, и поспешно отвела взгляд от его самодовольной ухмылки.
— Постараюсь, чтобы ты не пострадал, — ответила я, скосив на него глаза. — Просто группу распускают. Мало кто приходит на тренировки, новенькие тоже не задерживаются…
— А ты бы хотела продолжить? — спросил он, внимательно глядя на меня.
— Не знаю, — пожала плечами. — Это круто, но я устала… Да и учёба. Родители постоянно ругаются: мол, совсем отбилась от рук, занимаюсь только этим дурацким спортом… Как будто учёба — единственное, что должно меня волновать! — в голосе прозвучала горечь. Слова отца до сих пор неприятно отзывались внутри. — Прости, что жалуюсь, — вдруг дошло до меня. — Наверное, тебе вообще не интересно всё это слушать…
Серёжа бросил сигарету в урну и сел рядом. Не опровергнул мои слова. Не сказал, что ему не всё равно. Просто молчал. Я украдкой взглянула на него — непонятное выражение лица, сосредоточенный взгляд.
«О чём он думает?»
И вдруг посмотрел прямо на меня. Я смутилась, но не смогла отвести глаз. В этих карих глазах будто было что-то, что не давало мне даже пошевелиться.
— Крольчиха, автобус уже подъезжает, — вдруг произнёс он, и его голос растворился в тёплом воздухе.
«Какой ещё автобус? Когда ты рядом, я, кажется, вообще не могу ни о чём думать, придурок…»
— О да, автобус, — рассеянно повторила я, продолжая смотреть на него.
Автобус остановился, двери распахнулись. Я замешкалась — следующий подъезжал только через полчаса…
— Так ты едешь или нет? — спросил Серёжа.
— Бежим, — решилась я и, улыбнувшись, сорвалась с места.
Мы бросились к уже тронувшемуся автобусу, громко окликнув водителя. Тот нехотя остановился, двери вновь открылись. Забегая внутрь, мы захохотали — пассажиры смотрели на нас с неодобрением, но нас это только больше веселило.
Когда заняли места, к нам подошёл кондуктор.
— У меня полтинник, заплачу за двоих, — сказал Серёжа, доставая деньги.
— Хорошо, но я сейчас отдам тебе свою часть, — я потянулась за кошельком.
— Не надо, — он улыбнулся мягкой, тёплой улыбкой. — От пятнадцати рублей я богаче не стану.
Перечить не хотелось, хоть я и терпеть не могла, когда за меня платили.
Серёжа откинулся назад, медленно сползая по сиденью.
— Чёрт бы всех побрал… Я так устал за сегодня, — пробормотал он, прикрыв глаза. — Ну, конечно, с твоими страданиями это не сравнится. Просто дома все достали.
И опустил голову мне на плечо. Его волосы слегка щекотали щёку, от них пахло каким-то классным шампунем.
— До твоего дома долго ехать? — сонно спросил.
— Да, минут двадцать, — пробормотала я, продолжая вдыхать его приятный запах.
— Хм… нормально.
На секунду стало неловко: «А вдруг он спешит? Зачем вообще пошёл со мной?»
— Если ты куда-то торопишься, я тебя не держу… — начала я, но он вдруг грубо перебил:
— Заткнись уже.
Я замерла.
— Чего?
«Как он смеет так со мной разговаривать?!»
— Так! Проваливай отсюда! — вспыхнула я, дёргая плечом, чтобы он убрал голову. — Я никому не позволю так со мной разговаривать!
— Эй-эй, Оль, да я же не в обиду, — тут же распахнул глаза. — Ну сколько раз повторять, что я хочу тебя проводить? Или я тебе настолько противен, что ты не можешь меня терпеть?