— Что?
Он усмехнулся и слегка тронул меня за колено.
— Понравилось на льду?
Расплылась в широкой улыбке.
— Очень круто! Давай ещё придём? — но тут же замялась, прикусив губу. — Хотя… — протянула я, ёрзая на месте.
Серёжа вопросительно склонил голову, глядя на меня снизу вверх.
— Что такое?
Я покраснела и, отведя взгляд, пробормотала:
— У меня будет куча синяков… на заднице.
Его глаза тут же загорелись, и он прыснул со смеху.
— Серёж! — возмутилась я и шлёпнула его по плечу, но сама едва сдерживала улыбку.
— Ну хочешь, я тебя пожалею? — шутливо предложил он, вдруг положив ладони мне на бёдра.
Я вспыхнула до кончиков ушей и тут же отшвырнула его руки.
— Ага, конечно!
— О, всё, понял… — драматично протянул. — Я, значит, с заботой… а ты мне — «не трогай мою синюю задницу».
Не выдержала и расхохоталась, согнувшись пополам.
— Серёж, ты извращенец!
— Я?! — возмутился он, широко разведя руки. — Это ты об этом подумала. Только ты тут у нас одна пошлая.
— Я не пошлая! — воскликнула, топнув ногой, но он лишь лукаво усмехнулся и покачал головой.
Попыталась встать, но в ту же секунду болезненно поморщилась. Громко выдохнула, схватившись за лавку.
— Чего ты? — нахмурился Серёжа и подался ко мне ближе.
— Земля… она такая твёрдая, — жалобно простонала я.
Он хмыкнул и взял меня за руку, крепко переплетя пальцы. Мы сдали коньки и вышли на улицу. Снег под ногами тихо хрустел, солнце медленно клонилось к закату.
— Сколько времени? — спросила я, оглядывая небо, окрашенное в розово-оранжевые тона.
Серёжа достал телефон, глянул на экран и тихо выругался.
— Половина четвёртого.
— И что? — удивилась я, чуть приподняв бровь.
— Да я обещал в четыре дома быть, — вздохнул, почесав затылок.
Я ехидно фыркнула, скрестив руки на груди.
— Ну подумаешь, немного опоздаешь. Или мама отругает? — с издёвкой спросила я.
Но вместо усмешки он чуть опустил плечи.
— Да нет… Просто она просила посидеть с Викой. У мамки смена в больнице.
«Блин. Зачем я так пошутила?»
— Ладно… Тогда пошли скорее, — пробормотала я, чувствуя себя виноватой.
Серёжа кивнул, достал из кармана пачку сигарет, закурил. Я следила, как он выпускает дым, и как тот на секунду скрывает его лицо, оставляя только блеск глаз.
Мы шли молча. Снег тихо скрипел под ногами, а тишина между нами с каждой секундой становилась тяжелее.
«Что, если он обиделся? Что, если я сказала что-то не то?»
Внутри начинала подниматься тревога, накрывая горячей волной.
«Надо что-то сказать…»
— Серёж… а ты…
Слова застряли в горле.
«Почему так трудно говорить? Почему от одного его взгляда у меня перехватывает дыхание? Что со мной происходит?»
— О, нет… — почти шёпотом выдохнул Нагимов и резко остановился.
Его глаза вдруг расширились. Я быстро огляделась по сторонам, но ничего подозрительного не заметила.
— Что случилось? — с тревогой спросила.
Серёжа моргнул и быстро кинул окурок в снег, затаптывая его носком ботинка.
— Блин… — пробормотал он, оглядываясь, в глазах мелькнула настоящая паника.
— Серёж? — я напряглась, не понимая, что происходит.
— Оль, помоги мне, — резко выдохнул.
— В чём?
Он бросил взгляд в сторону и чуть слышно процедил:
— Там соседка из нашего дома. Мамина подруга. Если она увидит, что я курю — всё, мне конец. Она сразу мамке сдаст.
И пока он говорил, буквально прятался за мной, судорожно роясь в карманах.
— Но ты же говорил, что твои родители знают, что ты куришь? — вспомнила я, удивлённо приподнимая брови.
— Они думают, что я бросил, — быстро ответил он, нервно усмехнувшись.
— А-а… — я еле сдержала смешок.