Я встала у стены, прислушиваясь к их разговору.
— Ты проспорил, Серый! — ухмыльнулся старшеклассник и с силой ткнул Серёже пальцем в грудь. — Я покрасился в зелёный и пришёл в школу, как договаривались.
Он повернулся из стороны в сторону, давая Серёже возможность рассмотреть его во всей красе.
— Ну ты псих, конечно… — Нагимов широко раскрыл глаза, покачал головой и даже присвистнул. — Но, блин, респект. Я думал, ты сольёшься.
Я уже собиралась подойти к ним, но вдруг… заметила директрису. Раиса Вячеславовна шла по коридору, сосредоточенно глядя себе под ноги, прижимая к груди папку. Пока она их не видела.
— Серёж! — выкрикнула я, не выдержав.
Он обернулся ко мне, на лице мелькнула улыбка, но в этот момент директриса подняла голову. Даже через её большие очки в чёрной оправе я увидела, как расширились её глаза.
«Бли-и-ин!»
Раиса Вячеславовна ускорила шаг, каблуки застучали по плитке, звук эхом отдался в коридоре. Парни обернулись.
— Здравствуйте, Раиса Вячеславовна, — сказали они почти одновременно, стараясь выглядеть невинно.
— Что ты себе позволяешь?! — резко бросила она, сверля взглядом старшеклассника с зелёной шевелюрой.
Серёжа что-то быстро шепнул другу и чуть отступил назад. Тот метнул в его сторону злой взгляд, но Нагимов лишь развёл руками и выдавил неловкую улыбку, мол, «я тут вообще ни при чём». Заметил меня и быстрым шагом направился навстречу.
— Что вы натворили? — зашипела я, вытаращив глаза.
Серёжа был красный как рак — то ли от смеха, то ли от смущения.
— Да ничего, — пожал плечами, всё ещё пытаясь сдержать хохот. — Просто поспорили… ну, он сам нарвался.
— Боже… — я закатила глаза. — Крамская же его теперь точно из школы выгонит!
Он фыркнул, чуть отдышался и постепенно успокоился. Вдалеке раздавался строгий голос директрисы — она устраивала зелёноволосому парню настоящий разнос, и мне даже стало его немного жаль.
— Ладно, нечего тут торчать, — Серёжа слегка подтолкнул меня ладонью в спину. — Пошли в класс.
— А он? — я обернулась на шум в конце коридора.
— Надеюсь, его не выгонят прямо сейчас. Схожу к нему после первого урока, гляну, что с ним.
Я кивнула, и мы зашагали по коридору. По дороге нам попались Мишка и Костя, и Серёжа тут же принялся пересказывать им историю про своего зеленоволосого товарища. Одноклассники заржали так, что Онисимов чуть не упал, держась за живот.
Я шла рядом, крутя в голове мысль: «Рассказал ли Серёжа им про нас? Судя по всему, нет. А как они к этому отнесутся? Ох…»
Мы с Серёжей за все каникулы так и не обсудили, как вести себя в школе — стоит ли говорить одноклассникам, что мы встречаемся, или делать вид, что ничего не изменилось. Мне даже в голову не пришло поднять этот разговор. Всё казалось таким естественным, что я решила — само собой всё как-нибудь разрулится.
Но нет. Я вдруг поняла: «Без разговора не обойтись». А Серёжа, кажется, уже всё для себя решил — выбрал тактику отстранения.
Я глубоко вдохнула и заставила себя не зацикливаться: «Главное, он рядом. Главное, он не игнорирует меня». Если бы он вдруг начал делать вид, что меня не существует, я бы, наверное, просто провалилась сквозь землю.
У дверей кабинета риторики я резко остановилась.
Ксюша.
«Как она отреагирует, если увидит нас с Серёжей вместе?» — одной этой мысли хватило, чтобы внутри всё сжалось. Мне стало так страшно… а ещё больно и грустно. Ведь рано или поздно она всё равно узнала бы… и, скорее всего, возненавидела бы меня. А я не знала, как с этим жить.
«Что же мне делать?..»
В кабинете играла Asaf Avidan и The Mojos, песня — «One Day». Помню, когда впервые услышала её, мне показалось, будто солиста режут на мелкие кусочки. Но грустная мелодия отзывалась где-то глубоко внутри.
Что чувствовала Ксюша? До каникул они с Серёжей сидели за одной партой, а теперь он даже не сказал ей «привет». Сел с Мишей за последнюю парту, подальше от всех. Мелькнула идея, что он мог бы сесть со мной, но я тут же отогнала её.