Прозвенел звонок, и урок начался с обсуждения прошедших праздников.
— Ну, кто как встретил Новый год?
Ох, этот Новый год я бы никогда не забыла.
На следующей перемене ко мне подсела Ксюшка. Её лицо было напряжённым, взгляд потухшим. Она опёрлась локтями на парту и спрятала лицо в ладонях. От неё приятно пахло ванилью. Её светлые, всегда идеально уложенные волосы были собраны в высокий, чуть растрёпанный хвост. Она выглядела усталой, словно не выспалась.
Я хотела подойти к ней ещё перед первым уроком. Придумывала фразы, но так и не решилась. А теперь она сама оказалась рядом. И это пугало меня куда сильнее.
Украдкой посмотрела на неё, теребя в руках ручку, скручивая резинку до боли в пальцах.
— Привет, — выдохнула она и слабо улыбнулась. Её голос звучал глухо, почти неузнаваемо.
— Привет, — я скрестила ноги, стараясь выглядеть спокойно. — Как праздники?
Она посмотрела в сторону, на мутное окно, за которым медленно кружились редкие снежинки.
— Нормально, — быстро ответила она, а потом добавила: — Ну… не совсем.
В горле пересохло. Слова застряли где-то в груди, и воздух показался тяжёлым.
Ксюша долго смотрела вперёд, на доску, исписанную чужими каракулями, а потом вдруг произнесла:
— Мы с Серёжей расстались.
Мир внутри меня сжался в крошечный узел, но я не показала этого, не моргнула, даже не дышала. Я не имела права выдать себя — не сейчас и не здесь.
— Почему? — аккуратно спросила.
Она пожала плечами. На лице — маска безразличия, но в глазах… в глазах зияла трещина.
— Просто. Не получилось, — её голос был слишком ровным, будто это была выученная фраза, сказанная, чтобы не расплакаться.
— Мне жаль, Ксю… — прошептала я, чувствуя, как внутри всё крошилось.
Она коротко кивнула, и тут раздался звонок на урок.
— Поговорим после школы? — бросила она, уже поднимаясь с места.
— Да, хорошо, — машинально ответила я, не узнавая собственного голоса.
На физике Андрей Львович в очередной раз рассказывал что-то умное. Я почти не слушала. Вместо этого наблюдала за Серёжей. Он уткнулся в телефон, один наушник был в ухе. Казалось, находился где-то совсем не здесь.
«Надо сообщить ему про Ксюшку».
Я набрала смску и сразу отправила.
Я: Ксюша подошла ко мне, предложила поговорить после школы
Мгновением позже Серёжа поднял глаза и посмотрел на меня. Наклонил голову, словно молча спрашивал: «О чём?»
Я закатила глаза. Поставила бы сотку, что он просто играл — судя по тому, как активно водил пальцем по экрану. Явно не переписывался. Даже на сообщение нормально не мог ответить.
Я: Она не сказала, о чём хочет поговорить
Снова посмотрела на него. Он прочитал, бросил на меня короткий взгляд, лениво пожал плечами и тут же вернулся к экрану. Лицо было абсолютно спокойным, даже скучающим. Ни капли волнения.
«Блин… Он что, вообще не переживает?!»
— Ах, Нагимов, совести у тебя нет, — вдруг раздался голос физика, с характерной полуулыбкой.
Серёжа даже не шелохнулся.
«О-о… Сейчас влетит».
Все знали: Андрей Львович терпеть не мог, когда его игнорировали. А уж если кто-то сидел в телефоне и не реагировал на прямое обращение — считай, сам подписал себе приговор.
— На-ги-мов Сер-гей, — протянул физик, приближаясь к его парте.
Класс тихонько захихикал.
Серёжа всё так же игнорировал происходящее, пока Костя не толкнул его в плечо сзади.
— Что? — раздражённо бросил он, оборачиваясь.
Костя кивнул в сторону учителя. Андрей Львович стоял перед партой Нагимова, сложив руки на груди, с ехидной улыбкой. Серёжа быстро выдернул наушник, пытаясь невинно улыбнуться.
«Попался».
— Давай сюда, — учитель протянул открытую ладонь.
— Ну, Андрей Львович… — жалобно выдал Серёжа.
— Повторить?