Я мысленно закатила глаза: «Как же это в её духе — грустная, но с оттенком высокомерия».
— Пошли? — Ксюшка наклонила голову набок.
У меня мгновенно участился пульс, а пальцы дрожали в карманах, когда мы вышли на улицу. Вся уверенность, которую мне подарил Серёжа, куда-то улетучилась.
«Может, я и правда уже не заслуживаю её дружбы… Но терять её не хочу. Как бы больно ни было, я не могу просто отвернуться. Не могу быть эгоисткой».
Снег скрипел под ногами, небо было серым и тяжёлым, как будто вот-вот начнётся снегопад. Мы свернули на улицу, где почти не было людей, только редкие машины и одинокие фонари. Ксюша шла чуть впереди, руки в карманах, капюшон не надет — волосы трепал ветер.
— Знаешь, — вдруг начала она, — я влюбилась в него с первого взгляда.
Я сжала ремешок сумки.
— Вот он только зашёл тогда в класс в начале года, — продолжила Ксюша, — я сразу же подумала: «Вот он. Парень моей мечты». Глупо, да?
«И моей мечты…»
Я помотала головой, хотя она не смотрела в мою сторону.
— Я столько про него мечтала. Придумывала, как мы будем вместе гулять, смеяться, смотреть фильмы. Я писала в своём дневнике о нём каждый вечер. Рисовала сердечки в тетрадках на уроках. Слушала песни и думала, что они про нас, — она усмехнулась, но в этом смехе не было ничего весёлого. — И на свой день рождения я... ну... я просто не выдержала — призналась ему.
Её голос был таким грустный, что стало больно слушать, но она всё равно продолжала:
— Я же тебе не сказала… но у меня уже тогда появилось ощущение, будто я заставила его встречаться со мной. Может, сама того не заметила… Просто я была в такой эйфории — он ведь согласился, поцеловал меня, всё это казалось каким-то чудом. Я будто была ослеплена тем, что он выбрал меня.
Мы подошли к забору детской площадки. Ксюша остановилась, посмотрела куда-то вдаль. Я тоже встала, чуть позади.
— Я была так счастлива… — сказала она, глядя куда-то в пустоту. — Что он понравился моим родителям. Мама сказала, что он вежливый, воспитанный. Папа одобрительно кивнул, когда увидел, как Серёжа открыл мне дверь. И я такая... гордая была.
Ксюша присела на скамейку возле качелей, а я осталась стоять рядом, положив сумку на лавочку. Вокруг было тихо, даже машины почти не проезжали. Только скрип снега и редкое поскрипывание металлических конструкций под ветром.
— Мне нравилось, как мы обнимались в школе, совсем не стесняясь. Как мы целовались в коридоре, на виду у всех. А ещё как мы созванивались вечерами. Просто болтали ни о чём. Или молчали, а мне всё равно казалось, что это самое милое молчание на свете. А потом… я начала замечать. Он всегда смотрел не на меня. Даже когда смеялся — глазами искал кого-то другого.
Ксюша сжала ладони на коленях.
— Я же всё видела. Просто… не хотела верить. Думала, если не говорить вслух, то всё как-нибудь рассосётся. Я была такой слепой. Наивная дура в розовых очках! — голос её задрожал. — Я не должна была признаваться ему в чувствах. Тем более в свой день рождения. Я же буквально поставила его в угол. Он не мог отказать — выглядел бы как последний козёл. Я сама всё испортила.
Я тихо присела рядом.
— Ксюш… сердцу не прикажешь.
Глаза у неё блестели, но она сдерживалась.
— Да, — выдохнула она. — Но, может, иногда стоило бы попытаться.
Я мысленно усмехнулась: «Это непередаваемое чувство любви у нас к одному человеку — странная штука».
Она чуть сгорбилась и тихо сказала:
— А потом во время каникул… мне написала Влада.
Мне вдруг стало так стыдно — я ведь ни разу не написала Ксюше. Было так неловко перед ней из-за всего, что случилось, что мысль просто набрать ей даже не пришла в голову. Я будто пряталась от чувства вины.
— Просто спросила, как дела, — продолжила Ксюшка. — Я не собиралась ничего ей говорить, но... вдруг прорвало. Написала, что мы с Серёжей расстались. А она в ответ: «Ещё бы! Он же с Олькой целовался».
Я резко подняла взгляд. Плечи напряглись. Сердце бухнуло куда-то вниз.
«Она знает…»
— Когда мы ходили к нему домой, — пояснила блондинка, — я же тогда раньше ушла. Мы поругались. А вы все остались.