— Теперь ты никуда не денешься, — прошептал он мне прямо в ухо, и от его горячего дыхания стало щекотно.
Серёжа устроил подбородок у меня на плече, чуть улыбнулся и тихо спросил:
— Успокоилась?
Если бы я сказала «да» — этот момент закончился бы. А я не хотела. Поэтому я продолжала извиваться, а он только крепче сжимал меня, не отпуская. В какой-то момент запрокинула голову назад и прижалась затылком к его плечу, задыхаясь от смеха и волнения.
— Какая ты неугомонная, — буркнул он, глядя на меня сбоку.
— Угу, — я улыбнулась, поворачиваясь к нему лицом.
Его взгляд медленно скользнул по моим глазам, по щеке… и остановился на губах. Прежде чем я успела что-то понять — его губы мягко накрыли мои.
Резко захотелось петь, танцевать, убежать — и тут же вернуться обратно, раствориться в этом моменте и никогда его не отпускать.
Серёжа чуть ослабил объятия, давая мне возможность двигаться. Я сама развернулась к нему, обвила руками его шею, а он прижал меня ближе.
Этот поцелуй был таким нежным, будто сам воздух вокруг нас стал мягче. И время словно остановилось.
Я не знала, что будет дальше. Не знала, навсегда ли это. Но сейчас я дышала только этим мгновением, впитывала его каждой клеточкой и запоминала это тепло, чтобы унести его с собой — надолго. Очень надолго.
После поцелуев мы пили кофе с пирогом — его мама заботливо испекла его — и разговор как-то сам собой перетёк к обсуждению предстоящей поездки. В марте, на весенних каникулах, наша учительница по французскому организовывала автобусный тур по Европе для группы из пятидесяти человек. Ещё в декабре я твёрдо решила, что поеду. И теперь, глядя на Серёжу, спросила:
— А ты? Тоже едешь?
Он кивнул, засовывая в рот очередной кусок пирога:
— Почти уломал родителей. Осталось только дождаться их окончательного «да».
Я едва не подпрыгнула от радости. Просто кинулась к нему с объятиями, не в силах сдержать восторг.
Серёжа рассказал, что ни разу не был за границей и на самом деле очень хотел — увидеть Польшу, Германию, Бельгию, Францию.
— А почему ты хочешь поехать? — прищурилась я. — Только не говори, что ради круассана.
Он фыркнул, запивая пирог чаем, и ухмыльнулся:
— Не-ет, ты чего. Ради третьей Батлы, конечно. Париж, перестрелки, разрушенные улицы…
Я закатила глаза.
— Ясно.
— Ну а что? — он развёл руками и сделал вид, что держит воображаемый автомат. — Готовлюсь к уличным боям. А вдруг пригодится.
— Надеюсь, экскурсовод в бронежилете будет, — парировала я.
— Минимум! — с видом знатока кивнул он. — И с аптечкой, — добавил и подмигнул.
— Ну-ну, — фыркнула. — А в Польшу ты чего собрался? К ведьмакам?
Серёжка усмехнулся, чуть не подавившись пирогом, и кашлянул в кулак:
— Кстати, было бы круто. Но вообще… — его лицо вдруг стало серьёзнее. Он смахнул крошки с колена и понизил голос: — Я летом прочитал «На Западном фронте без перемен». У отца нашёл, случайно. Так вот, Ремарк — немец.
Я удивлённо моргнула, застыла с кружкой в руках. Увидеть Серёжу с книгой? Это казалось чем-то из области фантастики. Я-то думала, он вообще не читает.
— Ты прям читал?
— Ага, — кивнул он и чуть нахмурился. — Жёсткая книга. Не про героизм, а про то, как всё на самом деле. Такое ощущение, будто сам в окопе сидишь. Ты читала?
— Не-а, — покачала головой, по-прежнему не веря своим ушам.
— Почитай, — серьёзно сказал. — Она простая, но сильная. После неё как-то по-другому всё видишь — и про войну, и про людей. После неё почему-то захотелось увидеть Германию своими глазами. И Францию тоже. Представить, как всё это было.
Он пожал плечами и снова спрятался за чашкой. А я сидела, ошеломлённая. Несколько секунд молчала, а потом выдохнула с улыбкой:
— Ты меня сейчас, наверное, сильнее удивил, чем если бы сказал, что хочешь стать президентом.
Он усмехнулся, и в глазах загорелась хитрая искорка:
— А ты думала, я только в шутки и пиксели умею?
— Ага, — кивнула я, не скрывая ухмылки. — Именно так и думала.
Серёжа вдруг наклонился ближе, опёрся локтем о стол и низким голосом пробормотал: