— Ну что ты такая грустная... — прошептал Серёжа, сильнее прижимая меня к себе. Его подбородок лёг на мою макушку.
— Просто устала, — почти неслышно ответила я.
— Я вижу. Ты уже неделю как выжатый лимон, Оль.
Глаза снова предательски защипало, и я зажмурилась, чтобы остановить слёзы.
— Мы не можем так всё время, — продолжил он, удерживая меня за плечо. — Прятаться, встречаться только после школы.
Я нервно сглотнула.
— Я просто не могу, Серёж… Ксюша… она же всё ещё… Я вижу, как она смотрит на тебя. Как ей больно.
— И что? — он нахмурился, губы дрогнули. — Мы что, будем скрываться до конца школы? До пенсии? Пока она не найдёт себе кого-то другого?
— Я не хочу быть предательницей! — сорвалась я. — Она мне как сестра. Я не могу просто взять и сказать: «Привет, я начала встречаться с твоим бывшим в день вашего расставания». Это будет конец. Конец всему!
Серёжа резко отвёл взгляд. Его пальцы сжались в кулаки.
— Ты же понимаешь, что конец и так уже где-то рядом? — хрипло выдохнул он.
— Что?
— Если ты не решишься, — резко вскинул глаза на меня, — это нас просто сожрёт. Я себя чувствую... как будто украл тебя. И прячу, как какую-то вещь. А я не хочу тебя прятать.
Я резко вскочила с места, развернулась к нему спиной. Воздуха не хватало. Казалось, я задыхаюсь.
— Я пыталась… — прошептала еле слышно. — Я каждый день хочу. Но не могу. Ты не понимаешь. Если я расскажу — я навсегда потеряю её.
— Я понимаю. Лучше, чем ты думаешь. Но от этого не легче, — его голос звучал низко.
Он тоже поднялся. Несколько секунд мы стояли молча, будто в разных мирах.
— Может, ты просто скажешь мне, сколько ещё ждать? — вдруг выпалил он. — Месяц? Год?
Я обернулась и сразу увидела, как он злится. Его глаза метали искры, но он из последних сил держался, чтобы не сорваться.
— Не говори так... — прошептала я, дрогнувшим голосом.
— А как? — развёл руками. — Как, если ты каждый раз смотришь на меня так, будто я вообще не должен был появиться в твоей жизни?
Я не выдержала — развернулась и пошла прочь. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Серёжа не побежал за мной и даже не окликнул. А я всё шла и шла до самого кабинета французского, где вот-вот должен был начаться урок.
«Я предала Ксюшу. И Серёжу — тоже».
Он же знал, как сильно я его любила. Зачем тогда говорил такие слова? Зачем делал так больно? Я ведь не специально… Я просто… не знала, как правильно.
«Всё это слишком сложно. Слишком взрослое. Не то, с чем должна справляться глупая четырнадцатилетняя девчонка».
Как наш разговор вообще перешёл в ссору?.. В первую ссору. И почему внутри так щемило?
Я почти вбежала в кабинет французского и буквально упала на своё место, стул жалобно скрипнул.
— Здравствуйте, Елена Владимировна, — машинально пробормотала я, уткнувшись в парту.
Учительница подняла голову от тетрадей и смерила меня внимательным взглядом.
— Здравствуй, Оль. Ты чего такая?
— Какая? — слишком резко выдохнула я.
— Напряжённая, — спокойно уточнила она.
«Только не сейчас! Я не вынесу ругаться ещё и с училкой».
— Нет, я бы сказала — очень возбуждённая, — усмехнулась она, щёлкнув ручкой. — Что-то случилось?
— Нет, всё нормально, — я поспешно отвела глаза, сцепив пальцы в замок.
— Ладно, как знаешь, — она вернулась к записям.
«Неужели так сложно просто меня не трогать?!»
Дверь скрипнула, и в кабинет вошла Лиля, поправив волосы.
— Ого, ты сегодня рано, — удивилась она моему появлению. — Здравствуйте, Елена Владимировна.
— Доброе утро, Лиля, — отозвалась та, не поднимая головы.
Журавлёва плюхнулась за парту впереди, а потом тут же обернулась ко мне, прищурившись.
— А у кого-то оно, кажется, не очень доброе, — протянула она.
— Прекрати, — буркнула я.
— Ладно, могу вообще молчать, — она пожала плечами и уже начала разворачиваться обратно.
Я перехватила её за локоть.