— Лиль, извини. Просто я не в духе.
— Ох, Оля-Оля, — она положила подбородок на ладонь. — Ты человек-настроение. Если у тебя плохой день, это не значит, что нужно портить его другим.
«Отлично. Теперь ещё и она меня отчитывает».
— Сама знаю, — выдохнула я.
Лиля посмотрела на меня внимательнее, почти прожигая взглядом.
— Не расскажешь, что случилось?
«Блин. Договорилась. Что теперь сказать? Очередная ложь?..»
— С родителями поругалась, — пробормотала я, стараясь не моргать.
— Из-за чего?
«Боже, сколько вопросов…»
— Поздно домой вернулась, — добавила я, и это хотя бы было правдой.
Лиля приподняла бровь.
— С кем загулялась?
Я подняла глаза — и встретилась с её хитрой, почти насмешливой улыбкой.
— С собакой, — выстрелила первое, что пришло в голову.
Подруга вскинула бровь ещё выше.
— С собакой?
— Да.
— И из-за этого они тебя ругали?
Я закивала с таким видом, будто это было настоящее преступление, но мне каким-то чудом удалось остаться в живых.
— Строгие у тебя родители, — заметила Лиля, чуть скривив губы.
— Да, очень, — буркнула я, и в этот момент раздался звонок.
Кабинет быстро наполнился одноклассниками, но один стул оставался пустым — Нагимова.
«Он что, решил прогулять? И пусть. Пусть не приходит. Я не готова его видеть. Не готова снова слышать его голос».
Его слова до сих пор звенели в ушах: «Может, ты просто скажешь мне, сколько ещё ждать? Месяц? Год? До пенсии? Пока она не найдёт себе кого-то другого?» и «Ты каждый раз смотришь на меня так, будто я вообще не должен был появиться в твоей жизни».
«Но это же не так… Я же люблю его. Я с ним счастлива. Почему он этого не видит? Или… может, всё это ошибка? Мы — ошибка? Или просто я — ошибка?..»
Я не могла больше сидеть здесь. Не могла дышать этим воздухом — он казался слишком тяжёлым. Мне нужно было уйти.
Резко подняла руку.
— Можно выйти?
Елена Владимировна оторвала взгляд от тетрадей.
— Оль, урок только начался…
— Мне очень надо, — выдавила я, чувствуя, как голос дрогнул.
Она секунду колебалась, но кивнула:
— Иди.
Я вскочила, опустила голову, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Глаза были на мокром месте.
«Только бы никто не заметил…»
Но в этот момент дверь резко распахнулась. Я подняла голову и увидела Серёжу. Горло сжало, глаза защипало, по щекам побежали предательские слёзы.
Он замер на пороге. Его взгляд сразу вцепился в меня.
— Серёж, ты опоздал, — строго сказала учительница.
Но он не отрывал от меня своих удивлённых глаз.
— Извините, Елена Владимировна… — рассеянно бросил.
В следующее мгновение решительно шагнул ко мне, схватил за руку и буквально вытащил из кабинета.
— Нагимов! — выкрикнула учительница, но он даже не оглянулся.
Мы шли по коридору быстро, почти бегом, пока не упёрлись в тупик около библиотеки. Серёжа резко повернулся ко мне. Его лицо… оно было таким… растерянным. Он медленно протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки.
— Ты плачешь… — тихо сказал он, как будто это было самое страшное, что могло случиться.
Я тут же отвернулась. Слёзы больше не капали — они текли сами собой, бесконечной рекой, и остановить их было невозможно. Я судорожно шмыгнула носом.
— Ты же обещала, Оль… — прошептал. — Ты обещала, что не будешь.
«Господи… Я виновата. Я опять виновата. Всегда виновата…»
— Прости… я… — слова застряли, горло сдавило.
Он опустил глаза, молчал пару секунд, а потом хрипло произнёс:
— Я так не могу. Не хочу видеть тебя… вот такой.
Сделал шаг назад, его плечи опустились.
— Каждый день я вижу, как ты отворачиваешься, как смеёшься с ней… будто меня нет, — стиснул зубы. — А потом мы целуемся у тебя в подъезде, и я чувствую себя каким-то воришкой.