— Ксюша плакала… — выдохнула я. — Не знаю, что ей наговорила Виноградова. Может, она её даже утешала, хотя в это слабо верится. Но сейчас… сейчас я ненавижу её, как никогда!
Отвела взгляд, зная, как это может звучать. Потому что говорила о его бывших. Но мне было важно поделиться этим.
Его губы чуть дернулись в усталой усмешке:
— Ты… ревнуешь?
Щёки начали гореть.
— Нет, — выдохнула я, едва выговаривая это слово, — я злюсь. Потому что она, блин… всегда улыбается, когда делает гадости. Потому что у неё это получается так легко.
Серёжа покачал головой, его взгляд скользнул в окно.
— Катька такая, — его голос был ровным, почти отстранённым, — снаружи — весёлая, типа крутая. А внутри… пусто. Всё, что её волнует — это внимание. Лучше негативное, чем никакое.
Его слова меня немного успокоили. Его отношение к ней не было привязанностью, а скорее, пренебрежением.
— Я был с ней, потому что… не знаю. Просто был. Это была ошибка.
В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. Я чуть ли не подпрыгнула от неожиданности.
— О! — воскликнул Костя и уселся за парту впереди нас, ухмыльнувшись. — Чем занимаетесь, голубки? Может, я вам мешаю?
Он хохотал, явно наслаждаясь моментом. Я быстро выдернула ладонь из руки Серёжи и скептически посмотрела на Ромашечкина.
— Совсем нет, — ответила с явной долей сарказма.
«Блин… Мы не успели обсудить всю ситуацию!»
Когда прозвенел звонок и кабинет начал наполняться одноклассниками, я машинально огляделась в поисках Ксюши — её нигде не было.
— Где Ксюша? — прошептала я.
— Кажется, она свалила, — ответил мне Серёжа, не отрываясь от телефона.
Я резко повернулась к нему.
— Она никогда не уходит с уроков, — громко прошептала. — Ни с контрольных, ни даже когда у неё поднималась температура.
Он криво усмехнулся.
— Ну и пусть, — бросил вполголоса. — Подышит воздухом, поплачет — отпустит.
— Ты серьёзно? — я не верила свои ушам.
— Оль, ты же сама говорила, что не знаешь, что ей Виноградова в уши вливала. Я ж не виноват, что Ксюшка всё близко к сердцу принимает. Мы не сделали ничего плохого.
Я вздохнула и отвернулась, уставившись в край стола. Логика у него была как бетон, но всё равно скребло внутри.
Серёжа бросил на меня взгляд из-под бровей.
— Не накручивай себя, ладно? После уроков с ней созвонишься.
«Как будто это так просто…»
— Оля с Серёжей, вы скоро закончите? — строго спросила Татьяна Валерьевна.
— Извините, — бросил Серёжа, убирая телефон в карман.
На следующей перемене я перехватила Лилю в коридоре и сразу же задала ей главный вопрос:
— Ты не знаешь, куда ушла Ксюша?
Ответ был предсказуемым. Точно таким же, как у Серёжи. Но Лиля вдруг серьёзно спросила:
— Оль, зачем вы так поступили?
— Серёжа всё сделал, не я! — поспешно начала оправдываться я, чувствуя, как гнев и тревога сплетаются в одну точку. — Я не хотела, чтобы он объявлял это всему классу!
Подруга прищурила глаза, её выражение становилось всё более недоумевающим.
— Что ты за бред несёшь? Ты вообще ничего не понимаешь?
— Конечно, понимаю! — взорвалась я. — Думаешь, я не задумывалась о последствиях?
Лиля взглянула на меня, как на глупого ребёнка. Отступила на шаг, её голос стал тише, но не менее резким:
— Видимо, нет.
— Лиль, пожалуйста… мне и так тошно от всего этого, — выдохнула я, сжимая руки.
— Ладно. Если хочешь, я вообще могу с тобой больше не разговаривать, — рявкнула она, ускоряя шаг.
Я чуть не осталась стоять в коридоре, ощущая, как внутри меня что-то обрывается. Но потом не выдержала и крикнула ей в спину:
— Лиля!
Она не остановилась, но я побежала за ней, и, оказавшись впереди, пятилась назад, не отрывая взгляда от её лица.
— Слушай, просто всё навалилось… У меня уже нервы не выдерживают…
Она резко встала, и я чуть не врезалась в неё.
— И это даёт тебе право так себя вести?