— Ну, если я собираюсь к ней идти, я должна знать, что она меня не прогонит.
— Не беспокойся. У неё в палате ещё три человека, да и гости постоянно приходят, — Лиля усмехнулась. — У неё просто совести не хватит тебя выгнать при всех.
Я невольно улыбнулась, выдохнув чуть свободнее:
— Надеюсь.
— И, кстати, — она положила ладонь мне на плечо, — не неси ей фруктов и соков.
— Почему? — удивлённо моргнула.
— От них её уже тошнит, — фыркнула.
Я улыбнулась шире и кивнула:
— Ладно.
***
После четырёх часов дня я отправилась в супермаркет и накупила целую кучу сладостей — шоколадки, конфеты, мармелад, сладкую газировку.
«Ксюшка меня убьёт, — подумала я, стоя на кассе. — Она же так заботится о своей фигуре».
Найти нужное отделение травматологии оказалось сложнее, чем я ожидала. Сначала я приехала не туда, долго кружила по территории, но, разобравшись, наконец вошла в нужное здание.
В холле было полно людей — кто-то сидел в очереди, кто-то нервно ходил из угла в угол, кто-то разговаривал с врачами. Лиля сказала, что Ксюша лежала на втором этаже, в седьмой палате.
Когда я нашла дверь с цифрой «7», сердце отчаянно заколотилось.
«А могу ли я войти? Нужно ли это мне… а ей? Как она воспримет мой визит? Мы же так и не разговаривали с тех пор», — с этими мыслями я дёрнула за ручку двери.
Палата оказалась полной людей — не меньше восьми человек. Их голоса сливались в единый гул, из-за чего я не сразу заметила Ксюшу. Она лежала почти передо мной.
— Оля? — её голос вырвал меня из оцепенения.
Ксюша выглядела тяжело. Бледная, измученная, с синяками, которые особенно бросались в глаза с правой стороны. Правая рука и нога зафиксированы в гипсе. Кожа на ноге отёкшая, местами с синюшными пятнами от кровоподтёков. Гипс на руке держал её в удобном положении, но видно было, как сильно она отекла. На её лице — следы боли. В глазах — усталость от бессонных ночей. Рядом медицинские приборы: капельница, монитор давления.
— Присаживайся, — сказала Ксюша.
Только спустя пару секунд я поняла, что это она мне.
Рядом с её кроватью стоял стул, но я не решилась сразу сесть.
— Это тебе, — я протянула пакет с гостинцами.
Ксюша устало, но тепло улыбнулась.
— Покажешь?
Я подалась ближе, чтобы ей не пришлось двигаться.
— Хотела тебя хоть чем-то порадовать.
Она заглянула в пакет, и на её лице появилось удивление.
— Ого… Я так растолстею, — фыркнула она.
— Прости, — неловко улыбнулась я.
— Ладно уж, спасибо.
Я отложила пакет в сторону, села на стул и снова посмотрела на Ксюшу. Она едва заметно улыбалась.
— Как ты? — спросила она.
Её вопрос эхом разнёсся в моей голове.
«Это же я должна спросить, как она…»
— Не знаю… А ты?
Боль на её лице невозможно было скрыть даже за улыбкой. Она на мгновение закрыла глаза, словно собираясь с силами.
— Ну… я уже почти привыкла… к этим штукам, — кивнула на гипс, скреплявший руку и ногу. — Но вначале было ужасно.
Я молча слушала, ощущая всю тяжесть её слов. Голос Ксюши становился тише, чуть дрожал.
— В первый день врачи говорили, что переломы сложные, но ничего критичного. Но… это неважно, когда ты просто лежишь и не можешь встать.
На её губах мелькнула натянутая улыбка.
— Но знаешь, всё не так плохо, как могло бы быть. Я тут столько времени провела, и много думала. Может, даже больше, чем нужно.
Я взяла её левую руку в свои ладони и тихо спросила:
— Как ты так умудрилась, Ксю?
Она тяжело вздохнула.
— Я просто шла домой. Помнишь, где я хожу?
— Да.
— Через ту дорогу, где нет светофора. Кажется, посмотрела по сторонам — никого. Не помню. И вдруг… машина. Откуда ни возьмись. А дальше… — она нахмурилась, пытаясь восстановить картину в памяти, но затем выдохнула. — Я уже столько раз это рассказывала всем подряд…
Она закатила глаза и уставилась в потолок.