— Серёж! — я вскрикнула. — Ты что, совсем?..
Рванула к кустам, падая коленями прямо в снег. Пальцы дрожали, когда ворошила ветки.
«Где она?! Где?! Господи, только бы найти!»
Снег осыпался на ладони. И вдруг — тонкий серебристый отблеск.
«Фух… нашла…»
Осторожно подняла цепочку, вывалившуюся из коробочки, сдувая снежинки и чувствуя, как внутри всё горит от злости и боли.
Серёжа медленно подошёл ко мне, шаги его тихо скрипели по снегу. Лицо хмурое, губы сжаты, но в глазах — растерянность и что-то почти виноватое. Он присел на корточки рядом, опершись локтями о колени.
— Прости, — тяжело выдохнул. — Это было тупо. Я не хотел. Я просто… вообще не понимаю, как вести себя с тобой.
Снег пропитывал ткань моих джинсов, но продолжала сидеть с цепочкой в ладонях.
— Я и сама не знаю, — прошептала.
— Оль, — тихо сказал он, глядя перед собой, — за это время я тысячу раз прокручивал в голове, как нам стоило всё сделать иначе. Ты была права, не надо было говорить в школе, всем. Нужно было просто поговорить с Ксюшкой. Наедине. Объясниться. Может, тогда бы ничего этого не произошло…
Я опустила глаза.
— Мы сделали глупость. Я чуть не потеряла подругу.
Он кивнул, а потом продолжил:
— А ещё я думал… что, если отпущу тебя — тебе станет лучше. Что, может, я только мешаю.
Я сильнее сжала цепочку в пальцах.
— Я всё испортил. Я правда не хотел. Просто… я идиот, — он хмыкнул и чуть опустил голову.
— Ты не идиот, — тихо сказала я, поднимая на него глаза. — Просто поторопился.
Он чуть подался ко мне, но не коснулся. В его взгляде застряла боль и облегчение одновременно.
— Я не хочу больше без тебя, — его голос дрогнул. — Я не могу выкинуть тебя из башки. Ты — мой человек. Понимаешь? Просто… мой.
«Он сказал это. Он сказал, что я — его человек. Это же почти признание… в любви».
Я проглотила ком в горле.
— Я каждый день думаю о тебе. Я столько плакала, — слова вырвались сами собой. — На самом деле я совсем не хотела с тобой расставаться.
— Оль…
Серёжа осторожно потянулся к моей руке. Я встретилась с его тёмными, серьёзными глазами. Он взял мою руку, и его ледяные пальцы обожгли кожу. Холод пробрал до самой глубины души.
— Давай попробуем ещё раз? — тихо спросил он.
Моё дыхание сбилось, но я неуверенно кивнула.
— Давай.
Он помог мне подняться с колен, потянув на себя.
И вдруг я поняла, насколько устала быть сильной. Сколько держала в себе… Я сделала шаг вперёд и просто прижалась лбом к его груди — и будто домой вернулась. Серёжа выдохнул со смешком. Его руки крепко обняли меня за плечи. И я больше не сдерживалась. Сжала его куртку в пальцах.
— Прости меня, — прошептала я. — За всё.
«Я ведь тоже виновата — тянула с признанием Ксюшке. Если бы я решилась раньше, ничего этого бы не произошло…»
Он наклонился чуть ближе, кончиками пальцев касаясь моей щеки.
— Я скучал, — сказал почти шёпотом.
И прежде чем я успела хоть что-то ответить, его губы накрыли мои.
Глава 33
Февраль промчался так быстро, что я и не успела осознать, как наступило Восьмое марта. Но март оказался вовсе не таким, каким его рисовало воображение — ни тебе капель, ни весёлого щебета птиц, ни сладкого запаха весны. Вместо этого — проклятый снегопад! Он накрыл всё белым покрывалом, будто зима решила взять реванш за своё скорое отступление.
Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что наш учитель по физкультуре вдруг возомнил себя генералом зимнего фронта и решил, что лыжам в марте быть! Он с воодушевлением объявил, что если каждый ученик не сдаст хотя бы один зачёт, весь класс получит двойки за четверть.
А для меня это было сущим кошмаром. Каждый год я пыталась избегать лыж любыми способами — то учителя заменяли, и мне просто ставили зачёт за то, что я приносила лыжи, то мама спасала меня справками о «плохом самочувствии». Но в этот раз ситуация зашла в тупик. После такой угрозы даже подойти к учителю мне казалось страшноватым.