Она на секунду запнулась, осмысливая написанное.
— Думаю, у автора были непростые отношения… Но важно, чтобы к компромиссу приходили оба, а не только мужчина уступал. Дальше: воспитанный и искренний.
Учительница взяла следующий листок.
— Верный, оригинальный, умный, храбрый, заботливый… Мужественный, верный, понимающий… Ого! Эгоист?!
Класс дружно расхохотался.
— Ну, может, кому-то это нравится, — шутливо отозвалась Ольга Анатольевна. — Как говорится: «На вкус и цвет товарищей нет». Хм… Написано — «достоинство».
Я широко раскрыла глаза, а класс взорвался смехом.
— Сто пудово Виноградова писала! — встрял Костя.
— А ещё что придумаешь?! — возмутилась Катя.
Я задумалась, пока учительница зачитывала дальше, но потом быстро списала пропущенное у Серёжи. Внезапно услышала:
— Честный, с чувством юмора…
— О нет, это моё… — простонала я, прикрывая лицо руками.
Нагимов бросил на меня ехидный взгляд.
— Целеустремлённый, умный, преданный…
— Как собака, что ли? — снова выкрикнул Костя и вдруг изобразил лай. — Хатико!
Я отняла руки от лица и нервно сжала бумажку перед собой.
— Я просто забыла слово «верный», — буркнула я, а класс, включая Серёжу, дружно рассмеялся.
— А моя неотразимость? Харизма? Ты что, забыла? — он наклонился, положив руку на моё колено.
Я фыркнула, не удостоив его ответом, чтобы не зазнавался.
— Дальше: заботливый, умный, храбрый… О! Собственник и с большим…
Класс не расслышал окончание, потому что слово «собственник» вызвало новую волну смеха.
— Что-что, простите? — переспросил Орлов.
— С большим внутренним миром! — Ольга Анатольевна уже сама хохотала, прикрывая лицо тетрадкой. — Видимо, имелось в виду «глубокий внутренний мир».
— Да-да! — выкрикнула Влада, и ребята залились смехом ещё громче.
Можно было бы ещё долго смеяться над девичьими «щедрыми, деловыми и с внутренней красотой» идеальными мальчиками, но Ольга Анатольевна напомнила, что урок уже наполовину прошёл, и пришлось ускориться.
Теперь очередь мальчиков — и, кажется, хохота стало ещё больше.
— Весёлая, умная, добрая, красивая, спокойная, — читала учительница. — Хозяйственная… хм… Смиренная.
— Это примерно так должно выглядеть? — спросила Ира, прежде чем продемонстрировать. Она указала в пустоту и, понизив голос, провозгласила: — Смирись со своей участью, неблагодарная!
Класс вновь расхохотался. Когда все немного успокоились, Ольга Анатольевна продолжила:
— Верная, мудрая, любящая…
— О! Мало того, что она должна смириться, так ещё и любить! — не унималась Ира.
Я легла на парту, держась за живот — уже невозможно было смеяться.
«Вот за что я люблю школу! За эти моменты, когда безудержный хохот перекрывает всё остальное».
Когда класс пришёл в себя, учительница взяла следующий листок, посмотрела на него и вдруг приложила к груди.
— Ой, как это мило! Тут написано «Оля Новикова».
— Ого! — раздались удивлённые возгласы.
Я снова закрыла лицо руками: «Только не это!» А Серёжа подпёр голову ладонью и самодовольно смотрел на меня.
— Еще тут написано, — продолжила Ольга Анатольевна, — «В ней сочетаются все пять идеальных качеств».
В классе воцарилась тишина.
— Обалдеть… — выдохнул Миша и, протянув руку, пожал Серёже ладонь.
Тот лишь усмехнулся. Все вокруг улыбались, кто-то переглядывался, а я просто сидела в ступоре.
Прозвенел звонок. Учительница напомнила, что на следующем уроке мы обсудим выводы по проделанной работе. Но мне после риторики было как-то не по себе. Одноклассники украдкой смотрели в мою сторону. Кто-то с улыбкой, кто-то с недовольством. А вот с Серёжей у меня разговор не клеился. Он что-то говорил, но я едва слушала, потому что боялась поднять на него взгляд.
«Не знаю, что со мной происходит. Катька или Ксюша на моём месте прыгали бы от счастья. Нет, я, конечно, тоже радуюсь… но как-то странно. Осознавать, что ты для кого-то идеальна, — это вообще… слишком. У меня ведь столько тараканов в голове! Не понимаю…»