День выдался ослепительно солнечным. Небо — без единого облачка, воздух морозный и свежий. Мы всем классом вышли в лес неподалёку, хотя изо всех сил пытались уговорить физрука отменить урок — всё-таки праздник. Но, увы, у нас были лыжи.
— Оль, не поможешь? — услышала я голос Серёжи, когда сама уже экипировалась.
Я подъехала ближе и наступила лыжей на его, чтобы она не скользила.
— Почему ты раньше не катался? — спросила, наблюдая, как он возится с креплениями.
— Да кто катался-то? Никто — и я тоже.
— Даже в других школах?
— Угу. Наступи на вторую.
Я выполнила просьбу, а он криво усмехнулся.
— Тем более, какой из меня спортсмен?
Наши взгляды встретились.
— Никудышный, — хмыкнула я, отъезжая.
Позади послышался смешок.
— Эй! А кто меня учить будет? — возмутился Серёжа.
— Ты думаешь, я сама помню, как кататься? — обернулась я к нему.
— Получше, чем я!
Я закатила глаза.
— Попроси кого-нибудь другого, — буркнула я и тронулась вперёд.
«Что-то я сегодня не в духе. Может, всё дело в том, что он сделал на риторике? Теперь я не знаю, как себя с ним вести. Как будто после его слов мне надо соответствовать. А вдруг ему что-то не понравится во мне? Вдруг… Оля, хватит. Прекрати накручивать себя. Хотя… Как тут не накручивать?!»
Я пыталась успокоиться, просто скользила по снегу, чувствуя, как холод щиплет щёки. Дыхание вырывалось изо рта белыми облаками. И вдруг — резкий, глухой звук падения.
Я резко обернулась и увидела Серёжу. Он лежал в снегу, нелепо раскинув руки, беспомощно ворочался, пытаясь выбраться, лыжи запутались.
На секунду мне стало и правда смешно — губы дёрнулись, но внутри всё сжалось: «Блин… больно же, наверное…»
Я подъехала и осторожно спросила:
— Ты жив?
Он не сразу ответил — отфыркивался, поднимался на локтях, морщился. Щёки горели от холода и злости, волосы растрепались.
— Ага, — буркнул он, не поднимая на меня взгляда.
Я медленно подкатилась ближе. Он возился с креплениями лыж, пытаясь встать, но всё выходило криво: то лыжа уезжала в сторону, то палка падала в снег.
Протянула руку:
— Дай помогу.
— Не надо, — резко бросил он.
— Слушай… — начала я, но он перебил:
— Всё норм. Езжай. Я догоню.
— Серёж…
— Оль, серьёзно, — выдохнул. — Я не хочу ссориться.
Даже не посмотрел на меня. А я стояла и уезжать не собиралась.
— Ты злишься?
Он пожал плечами, не глядя.
— Сказал же — всё нормально.
— Нет, не нормально. Я же вижу.
Уставился в снег:
— Просто… забей, ладно?
Вот тут внутри меня что-то щёлкнуло.
— Нет уж, — твёрдо сказала. — Я никуда не поеду.
Он бросил на меня быстрый взгляд, и в нём мелькнуло всё сразу: раздражение, смущение и обида.
— Не надо было вообще вставать на эти грёбаные лыжи, — буркнул он, глядя в сторону.
— Ага, это была ужасная идея, — подыграла я и, сама не понимая зачем, толкнула его в плечо.
Он пошатнулся, не удержался и бухнулся в сугроб. Секунда — и я уже прыгнула за ним следом, прямо на него.
— Эй! — выкрикнул он, захлебнувшись то ли смехом, то ли удивлением.
Я прижалась щекой к куртке Серёжи, чувствуя её холод и его тепло под ней.
— Снег везде, блин… — пробормотал он, пытаясь подняться, но я обвила его за талию и не пустила.
— Никуда не пойдёшь, пока не скажешь, что с тобой.
— Сказал же — всё норм.
— Серёж, — я подняла голову и посмотрела в его глаза, — я хочу понять.
Он шумно выдохнул и наконец сдался:
— Да нечего понимать. Просто… стыдно. Бесит, что ты видела, как я валяюсь, — он скривился. — И что не помогла. Уехала. А я остался, как… как дурак.
«Боже… Какая же я дура!»