— Прости, — тихо сказала я.
Он долго смотрел на меня. Потом вдруг закрыл глаза и обнял меня, прижимая к себе так крепко, что я почувствовала, как его сердце колотится.
— И ты прости, — хрипло сказал и тёплым лбом коснулся моего. — Нам, кажется, двойку влепят за физру.
— Ну и ладно, — улыбнулась я. — Давай снимем эти дурацкие лыжи?
— Давай, — тут же согласился он с облегчением.
С горем пополам мы отстегнули крепления и наконец освободились. Сели прямо на снег, тяжело дыша, смеясь без причины.
Вдруг Серёжа приподнял голову и сказал:
— О, смотри!
Я быстро вскинула взгляд и ахнула.
Ветер сорвал снег с верхушек сосен, и он полетел вниз, будто метель сошла с неба. Мягкие, пушистые хлопья медленно падали, кружились, переливаясь на солнце, а воздух вокруг стал тихим-тихим. Я не могла отвести взгляд от такого волшебства.
Когда ветер стих, а с сосен перестал сыпаться снег, я повернулась к Серёже. Мы несколько долгих секунд просто смотрели друг на друга. И вдруг он резко опрокинул меня на спину. Я громко выдохнула, ошеломлённая неожиданностью.
В голове вспыхнуло воспоминание: «На Новый год с классом мы тоже лежали вместе в снегу».
Серёжа навис надо мной, опираясь ладонями о снег. Сердце забилось так сильно, что, казалось, он его слышал. Наклонился ближе, его тёплое дыхание коснулось моей кожи, и я мгновенно забыла обо всём.
Зажмурилась, и его губы мягко коснулись моих. Поцелуй был нежным, но в то же время жадным. Его язык скользнул в мой рот, встретился с моим, вызывая новую волну жара, которая разлилась по всему телу. Серёжа переплёл наши пальцы и запрокинул руки за мою голову.
Меня трясло — от волнения, от близости, от его прикосновений. Пульс стучал в висках, в груди, в каждой клеточке тела. Наши дыхания смешались, и я вдруг поняла, что он тоже дрожит.
Когда оторвался от моих губ, казалось, что весь мир перевернулся. Я смотрела на него, чувствуя, как горят щёки. Он тяжело дышал, но всё же чуть улыбался. А потом слегка наклонил голову, щекой коснулся моей и почти шёпотом сказал в самое ухо:
— Ты меня… с ума сводишь, Новикова. Я вообще не знаю, как сдержать в себе всё это.
«Что "всё это"? Что он имеет в виду? Неужели любовь? Или что-то другое?»
Он внимательно посмотрел на меня.
— Но мне это даже нравится, — чуть усмехнулся.
Я не знала, что ответить — только улыбнулась и обняла его крепче, пряча лицо у него в вороте куртки.
Через пару мгновений Серёжа перевернулся и лёг рядом со мной. Мы молчали, глядя в небо. Снег медленно оседал на наши волосы, одежду, ресницы.
После мы встали и пошли обратно, туда, откуда приехали.
— Всё, мы их совсем потеряли, — выдохнула я, оглядывая заснеженный лес. — Если физрук спалит, что нас нет, нам конец.
— Может, тогда вообще к ним не возвращаться? — предложил Серёжа.
Я резко остановилась, и он тоже.
— И чем мы будем заниматься эти два урока?
Пожал плечами.
— Эти два урока — последние. Потом вы, девчонки, отправитесь в кабинет Людмилы Михайловны, а мы будем вас поздравлять.
— Ого… — мои глаза тут же вспыхнули любопытством. — А что вы нам подарите?
— Секрет.
— Ну скажи! — я тут же начала капризничать, нарочито изображая из себя пятилетку, топнула ногой и сжала кулачки.
Серёжа ухмыльнулся, покачав головой.
— Не-а. Сама скоро узнаешь. Неужели у тебя совсем нет терпения?
Я громко вздохнула и закатила глаза.
— Хотя бы намекни.
Он сжал губы в тонкую ниточку, хитро прищурился, глядя на меня испытующе.
— Ах так?! — воскликнула я, быстро нагнулась, схватила пригоршню снега и швырнула в него снежок.
Он успел поднять руки, защищая лицо. Рассмеялся, а потом тоже начал кидаться в меня снежками. Я отошла от него, громко хохоча. Серёжа нагнулся, сгребая снег руками, даже не пытаясь лепить аккуратные снежки, и просто осыпал меня снежной лавиной. Я закричала со смехом, пытаясь укрыться, но тут порыв ветра стряхнул с сосны целый сугроб прямо мне на голову. Холодный снег тут же забрался за воротник, стекал по шее вниз ледяной струйкой.