И вдруг за спиной раздался звук открывающейся двери и уверенный стук каблуков.
— Здравствуйте, Татьяна Ивановна! — торопливо и с неловкой улыбкой поприветствовали мы с Серёжей учительницу из другой группы.
Когда Нагимов ушёл в кабинет вместе с остальными, я пожелала ему удачи и осталась ждать своей очереди.
Примерно через десять минут начали впускать следующих — по одному, с интервалом в две-три минуты. Я сидела как на иголках, сжимая в руках учебник и перебирая в голове слова Серёжи, так глубоко засевшие в душе.
«Надо только пережить этот момент. Завтра я об этом забуду. Завтра сяду в автобус с родителями и Серёжей, уеду отсюда. Далеко-далеко».
Из кабинета вышел Нагимов. Глаза у него были круглыми, как блюдца, и я едва поверила, что это он. Вскочила, и он сразу же крепко обнял меня за плечи.
— Ты ответил? — робко спросила я, заглядывая ему в глаза.
— Да-а… Ответил. Первым, — выдавил замороженным голосом и тяжело выдохнул. Потом отстранился, но положил ладони мне на плечи.
— И как? Она засекала две минуты?
— Ага, — усмехнулся краешком губ. — Я говорил-говорил, смотрю — время уже на исходе, а она как возьмёт и перевернёт эти песочные часы!
Я округлила глаза.
— И тут я такой: «Bu-u-ut…» — Серёжа театрально изобразил, как замялся.
Мы оба усмехнулись, но тут из кабинета выглянула мрачная Татьяна Ивановна.
— Быстро зашёл обратно! Во время зачёта запрещено разговаривать!
— Извините, — пробормотал Нагимов, напоследок хлопнув меня по плечу.
Я снова опустилась на лавочку и продолжила ждать своей очереди.
Минуты тянулись мучительно медленно. Я пыталась сосредоточиться, но мысли разбегались. Вокруг было слишком тихо — все сидели, уткнувшись в книжки, повторяли опции. А я не могла нормально думать.
«Соберись! Просто соберись! Хотя нет… не могу. Не могу!»
Прошло ещё пять минут, и в коридоре остались только мы с Колей. Я уставилась в дурацкую книжку, но буквы перед глазами начали расплываться.
«Всё. Паника. Сейчас точно всё забуду».
Дверь впереди нас распахнулась, и из неё выглянул Миша.
— Следующий!
Я посмотрела на Колю с немым вопросом: «Я или ты?».
— Можно, я буду последним?
Выдохнула, встала и направилась к двери.
— Тяни левый крайний, — шепнул мне Миша.
Я ошеломлённо взглянула на него, а внутри всё сжалось. Когда прошла дальше, поймала взгляд Серёжи — в его глазах было беспокойство.
«Он переживает за меня? Ох… Как приятно».
Подошла к столу и увидела, как Татьяна Ивановна сверлит Мишку подозрительным взглядом. Она взяла три билета, перемешала их и выложила передо мной. За спиной раздалось разочарованное «Тьфу» от Миши, и я нервно улыбнулась. Но всё равно вытянула левый крайний. И — о, чудо! — попалась самая простая опция!
Когда всё закончилось, Татьяна Ивановна собрала билеты и двинулась из кабинета. Я с опущенной головой сидела рядом с Серёжей. Как только дверь закрылась, все дружно выдохнули, переглянувшись.
— Я думал, она никогда не уйдёт, — буркнул Костя.
Ребята обсуждали зачёт, но я почти не слушала. Просто тихо пробормотала, так, чтобы услышал только Серёжа:
— Я дура.
Он тут же повернулся ко мне:
— Прекрати. Ты же что-то сказала. Пусть это был полный бред, но ты ответила.
— Всё равно дура.
Он сощурился, слегка наклоняясь ко мне:
— Ну, если ты дура, то самая умная из всех, кого я знаю. И самая красивая.
Я наигранно всхлипнула и опустилась плечом ему на грудь. Серёжа вздохнул, обнял меня за талию и тихо добавил:
— Даже если ты не хочешь в это верить, мне пофиг. Всё равно правда.
Благодаря Серёже про свой позор я забыла уже через час. Теперь все мои мысли были заняты предстоящей поездкой — ночью мы уезжали. Третья четверть для нас закончилась.
Четвёртая четверть. Глава 35
Ночью мы с родителями выехали на такси. Шёл снег, хлопьями ложась на дорогу — и это в конце марта! Мама переживала, что я замёрзну в осенних сапожках, но мне было вполне тепло.