Последние тридцать минут в поезде мы провели, сидя на постелях с багажом в ногах и обливаясь потом. Градусник показывал тридцать один по Цельсию.
А когда поезд наконец прибыл на белорусский вокзал, мы выскочили из него, словно угорелые, жадно вдыхая свежий воздух.
Но самое неожиданное — вокруг всё ещё лежал снег. В марте.
«Ладно в России, но здесь?!» — я не могла поверить.
Длинная дорога уволокла нас в самое сердце Польши — в Варшаву. Ещё в России мы познакомились с нашим гидом. Это была маленького роста женщина в очень смешном походном комбинезоне и ярко-жёлтой шапочке на голове. Она представилась Жанной, но все сразу же предложили называть её Жёлтой шапочкой, что просто прекрасно вошло в привычку во время путешествия.
В Варшаве мы увидели старую, но прекрасную часть города. Я закуталась в шапку, шарф и варежки, которые укрывали от валившего хлопьями снега. Вокруг были красочные домики, все разного цвета. Я знала, что в Европе это везде, но моей мечтой было увидеть их вживую.
Папа не взял с собой никаких тёплых вещей, поэтому постоянно пытался укрыться воротом от куртки. Он жался на всех фотографиях, а мы ругали его, смеясь. Никто даже не думал, что в Европе будет холодно! Мы рассчитывали, что приедем, где тепло и сухо, и цветёт всё вокруг, но не тут-то было! Приехали в осенних вещах, и я сердцем чувствовала, что той красной недавно купленной блузочкой, которая лежала в чемодане, я не воспользуюсь.
Серёжа мотался со всей группой, а мы с родителями отсоединились от них после основной экскурсии и стали бродить по площади и прилежащим улочкам втроём, мечтая скорее попасть в тёплый автобус.
Не знаю, сколько времени прошло, но когда мы, наконец, попали в автобус, нас повезли по городу.
— Я видел, как твой папа фоткался на фоне колонны Сигизмунда, — вдруг сказал Серёжа.
— И что?
— Он выглядел как будто это он — Сигизмунд. Такой гордый, в куртке, с этим шарфом-капюшоном. Я бы ему памятник поставил.
Я громко усмехнулась:
— Только тёплый, с подогревом!
— Да, и чтобы туристы могли греться, как возле батареи.
Мы весело переглянулись и продолжили слушать нашего гида. Все фотографировали пейзажи из грязного окна автобуса. Я посчитала это глупым занятием, поэтому, вставив в уши наушники, уснула.
Когда проснулась, мы уже давным-давно выехали из города и мчались в отель.
— Завтра в шесть тридцать у вас завтрак, а в семь тридцать выезд из отеля. Мы едем в Берлин! — крикнула гид, и мы покинули автобус.
Глава 36
Было ужасно холодно — тот самый пронизывающий мороз, от которого даже дышать неприятно. Вокруг лежал снег, и казалось, что он никогда не растает.
Экскурсия длилась два часа, и всё это время нас водила по городу женщина в ярко-жёлтой шапочке. Берлин встретил нас своей знаменитой стеной, и среди множества граффити я сразу заметила культовую работу Дмитрия Врубеля — «Господи! Помоги мне выжить среди этой смертной любви».
Нас высадили недалеко от Берлинской телебашни, и оттуда началась прогулка. Экскурсовод рассказывала о Красной ратуше, Берлинском кафедральном соборе, университете имени Гумбольдта, Бранденбургских воротах, Рейхстаге, в который мы, увы, так и не попали, а также о музеях — Египетском, Старой национальной галерее, Музее Боде… Наверняка, она говорила ещё о чём-то, но меня вечно отвлекал Серёжа.
— Если я заболею — скажи всем, что я погиб героем, — сказал он, отогревая нос ладонью.
— Ты в шапке и с тёплым шарфом, герой…
— А твой папа, по-моему, ставит личный рекорд — «замёрзнуть в каждой столице Европы».
Я громко расхохоталась, мельком глянув на отца.
После экскурсии нам объявили: сбор в девять вечера на площади. А до этого — семь часов полной свободы. «Что делать? Куда идти?» — ответ нашёлся быстро — мама решила, что сначала нам прямая дорога на Музейный остров. Поэтому мы снова разделились — я с родителями, Серёжа с основной группой.
На Музейном острове меня больше всего впечатлил Пергамский музей — его масштабы и детали. Потом мы отправились в «Галерею» — огромный торговый центр. Цены нас шокировали, так что вместо покупок мы просто бродили по кафе. Мама щебетала на английском, заказывала нам вкусную еду, а мы с наслаждением ели.