Серёжа подошёл ко мне и наклонился ближе.
— Пошли к ребятам? Там место свободное есть.
— Угу.
Мы направились в конец автобуса. Я огляделась и тут же поняла, что мест вовсе нет. Впрочем, рано утром подобные нюансы доходили до меня с трудом.
— И где мне сидеть? — спросила я, когда Серёжа с довольным видом плюхнулся на последнее свободное место.
— У меня на коленях.
— А… — я попыталась возразить, но он меня перебил.
— Мне без тебя скучно, — улыбнулся и потянул меня ближе.
Я сдалась и устроилась у него на коленях, спиной к окну. В этот момент к нам подошёл Вовка Саранов. Увидев, что место занято, он остановился в проходе.
— Знаете, куда я первым делом пойду в Амстердаме? — оживился он.
— Куда? — спросили мы почти хором.
— В квартал красных фонарей!
Я закатила глаза.
— Тебя Елена Владимировна туда не пустит.
— У нас будет свободное время, я уже всё разузнал! — подняв указательный палец, сказал Вова.
— И сколько? — уточнил Серёжа.
— Мне вчерашнего Берлина за глаза хватило… Не дай Бог столько же, — пробормотала я.
— Ну, смотрите. Приедем в семь, а в четыре уже собираемся обратно.
— Девять часов, — быстро подсчитал Серёжа.
— Девять?! — воскликнула я. — Я умру там…
Зарылась носом в его шею и жалобно вздохнула, собиралась заплакать.
Как только мы въехали в этот город мечты, я не могла оторвать глаз от архитектуры. Амстердам казался бесконечным музеем под открытым небом. Велосипеды повсюду — их было тысячи, и Костя с Вовой всерьёз подумывали угнать один из этих ржавых агрегатов.
Выходя из автобуса, мы натянули на себя всё, что могли: местный ветер не прощал ошибок. Уже через минуту я в очередной раз пожалела, что не взяла зимний пуховик. По пустым улицам ездили туристические автобусы, а дворники методично чистили мостовую.
На площади Дам экскурсовод рассказывала о Королевском дворце и Национальном монументе, но нас интересовало совсем другое — тепло! Увидев знакомые буквы «McDonald's», половина группы, включая меня, сбежала с экскурсии. Увы, согреться надолго не удалось. Когда мы решили вернуться, оказалось, что найти группу уже не так просто.
Полчаса бродили по улочкам, пока не осознали страшное — мы потерялись. Я замерзала, не чувствовала ног, а желание просто сесть на землю стало навязчивым. Женщина, оставшаяся с ребятами, звонила Елене Владимировне, но та отправляла нас по улицам, которых мы не знали. В какой-то момент мне стало всё равно — я была ходячим роботом, выполняющим команды.
Когда наконец нашли группу, я была готова расплакаться. Серёжа, которого я успела возненавидеть за его беззаботность, в Музее бриллиантов сел рядом и обнял меня, давая согреться. В его тепле я снова почувствовала себя живой.
Позже мы втроём гуляли по Кварталу красных фонарей, где папа с интересом рассматривал девушек за стеклом, а мама только смеялась. Потом бродили по магазинам, где нам даже предложили согреться… кое-чем запрещённым. Родители отказались, но ситуация запомнилась.
Свободное время провели в поисках хоть какого-то уюта, но даже кафе были холодными. Когда, уставшие и замёрзшие, снова пришли на площадь Дам, Серёжка развлекался с голубями — те садились ему на плечи и голову, а я фотографировала его.
— Вот она, моя новая жизнь, — серьёзно сказал. — Я — король голубей.
Я рассмеялась, делая очередную фотографию.
Когда Жёлтая Шапочка увела нас к автобусу, я впервые испытала радость от его вида. Там было тепло и впереди нас ждала гостиница. Сняла сапоги — ноги ныли ещё сильнее, но это была приятная боль. Впереди была мягкая кровать и долгожданный сон.
Глава 37
Во Францию мы въехали около десяти утра, и за это время успели пересечь целую страну! Я не уставала поражаться, какая же Европа крошечная! Россию за всю жизнь не объедешь, а тут — несколько часов, и ты уже в другой стране.
Наш отель находился в пригороде Парижа, а наутро нас повезли на автобусную экскурсию. Париж открылся перед нами, как ожившая открытка: величественные здания, потрясающие мосты, узкие улочки, шумные бульвары… Первой остановкой стал Государственный Дом инвалидов — он казался словно позолоченным на солнце. Мы щёлкали фотоаппаратами, стараясь запечатлеть каждую деталь, но потом просто любовались и впитывали красоту.