Мы лениво бродили по городу, поддаваясь его неторопливому ритму. Церковь Богоматери с остроконечной башней, Госпиталь Святого Иоанна, живописные каналы, благодаря которым Брюгге называют второй Венецией… Всё это создавало ощущение старинной сказки.
Мы с папой шутили, вспоминая фильм «Залечь на дно в Брюгге» с Колином Фарреллом, называя город «дырой», а мама негодующе пыталась убедить нас хотя бы встать на фоне чего-нибудь для фотографии.
В конце концов, мы дошли до сердца Брюгге — площади Гроте-Маркт. В её центре возвышался зелёный памятник двум народным героям. С одной стороны площади тянулась внушительная Колокольня Белфорт, с другой — здание Провинциального суда.
Серёжа к этому моменту уже еле волочил ноги. Он не жаловался, но по его лицу было видно — организм требует перезагрузки. Мы остановились у одного из каналов, и он, зевая, произнёс:
— Если я ещё один раз услышу слово «готический», у меня начнётся аллергия.
Я рассмеялась.
— Ты просто не понимаешь всю суть искусства!
— Я понимаю только то, что хочу сесть.
Он плюхнулся на скамейку, откинулся назад и закатил глаза:
— Вот бы сейчас бельгийские вафли и кофе. Вместо всего этого…
Мама обернулась на нас и подняла бровь.
— Ты хочешь сказать, что тебе не нравится Брюгге?
— Мне нравится. Очень. Особенно с закрытыми глазами. Тут прямо ощущается дух старины… особенно, когда ты валишься с ног от усталости.
Мы засмеялись, даже папа улыбнулся. Серёжа встал, размял плечи и снова пошёл вперёд, волоча ноги.
Прогулявшись ещё немного, мы вышли на площадь Бург. Здесь возвышалась белоснежная ратуша, усыпанная изящными скульптурами, а неподалёку находилась Базилика Святой Крови Христовой — загадочное и величественное место, которое притягивало к себе паломников и туристов со всего мира.
— Люди придумали легенду, что после крестового похода граф Фландрии Дидерик приехал в Брюгге в середине XII века и привёз с собой остатки святой Крови Христовой, которые теперь хранятся в базилике, — рассказывала нам гид.
— Так она, наверно, там вся высохла! — громко кто-то ляпнул.
— Так гласит легенда! — загадочно ответила экскурсовод и показала нам свой указательный палец.
Вскоре нам предложили немного погулять, и народ с восторгом бросился в магазинчики со сладостями. Ведь Бельгия — это шоколадный рай! В каждом магазине предлагали попробовать крошечный кусочек шоколада бесплатно, а вот сами конфеты стоили недёшево. Некоторые ребята быстро смекнули, что если зайти во все лавочки подряд, можно устроить себе шоколадное пиршество без единого евро.
Я, честно говоря, не осмелилась участвовать в этой хитроумной акции, как и Серёжа. Он отшутился, что не фанат шоколада, но когда наши друзья вернулись с перемазанными шоколадом ртами, мы хохотали так, что прохожие оборачивались.
— Костян, у тебя на щеке… нет, подожди, это уже другой сорт, — прищурился Нагимов. — Ты дегустировал молочный, тёмный и белый — всё сразу?
— Я исследовал культурное наследие страны! — с важным видом ответил Ромашечкин, облизывая губы.
— А Владу, похоже, уже можно признавать послом шоколадной дипломатии, — подхватил Серёжа. — Её в следующий магазин пустят без слов, просто по запаху.
Мы смеялись так, что у Влады чуть не пошли слёзы от смеха. Она, не теряя самообладания, достала зеркальце из сумочки и стала убирать остатки шоколада с лица.
Наверное, именно от таких моментов в путешествии остаётся больше впечатлений, чем от всех достопримечательностей вместе взятых.
Через час все снова собрались у автобуса, и мы отправились в столицу Бельгии — Брюссель. В половине третьего мы уже шагали по его улицам, впитывая атмосферу города. Нас привели на Гран-Плас. Вокруг — старинные готические здания, будто сошедшие со страниц исторических романов. По дороге мы заглянули в торжественный Брюссельский собор Святых Михаила и Гудулы.
На самой площади возвышалась городская ратуша с огромными часами, дома гильдий, а напротив стоял «Дом Короля» — в котором, иронично, никогда не жил ни один король.
А затем мы дошли до одного из главных символов Брюсселя — Маннекен Пис. Я ожидала чего-то впечатляющего, но эта знаменитая фигурка оказалась крошечной! Однако забавный факт — у Писающего Мальчика был гардероб из восьмисот нарядов. В этот момент я поняла, что даже статуи здесь живут интереснее, чем я.