Я сжала губы и отвернулась.
«Блин. Они и правда не знают Лильку. А объяснить её характер почти невозможно. Да и сама она им никогда не откроется».
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и вошёл улыбающийся Андрей Львович. Он широкими шагами пересёк класс, но вдруг остановился.
— А где этот?.. — ткнул пальцем в пустующее место передо мной.
— Вышел, — ответил Серёжа.
— Куда? — удивился учитель.
Тот лишь пожал плечами.
— Понятно… — Андрей Львович развернулся и вдруг заметил Виноградову, которая улыбалась ему. — О-па, Катюшка!
— Здравствуйте, Андрей Львович, — вежливо поприветствовала она, натягивая фальшивую улыбку.
Катя сидела боком, вытянув ноги в проход, словно нарочно привлекая внимание. Короткая чёрная юбка, почти прозрачные тёмные колготки — выглядела она вызывающе. Когда физик подошёл ближе, она неторопливо закинула ногу на ногу, выпрямилась и слегка подалась вперёд, демонстративно расправив плечи.
«Она что, флиртует с ним?»
— Сколько же уроков я тебя не видел? С самого начала четверти? Где пропадала?
— Эм… Ну, я болела, — быстро оправдалась Катя.
— Молодец, что выздоровела. Вовремя пришла… И да, Кать, ноги под парту убери. Пожалуйста, — добавил он, сложив руки на груди.
Она тяжело вздохнула, но подчинилась. Было видно, что он её раскусил. Андрея Львовича так просто было не провезти.
Не спеша подойдя к столу, он заметил какие-то листки.
— А это что?.. — взял записи, быстро пролистал и буркнул: — А, ясно.
Хищно ухмыльнулся, и у всего класса внутри всё похолодело:
— Как насчёт самостоятельной?
— Не-е-ет! — протянули все хором, Мишка даже драматично уронил голову на парту.
— Пять минут до звонка! — напомнил Орлов, пытаясь выкрутиться.
Учитель глянул на наручные часы.
— Неправда. Семь, — сказал с довольной улыбкой. — Как раз хватит на самостоятельную. Доставайте листочки!
— Бли-и-ин… — застонал Вова с задней парты.
Класс зашевелился: Влада судорожно начала листать тетрадь, Ваня трагично закрыл лицо руками. Физик сел за стол, откинувшись на спинку стула.
— Ну, Андрей Львович, я же после болезни! — воскликнула Катя, прижав ладони к груди. — Я ничего не знаю!
— Попросила бы одноклассников объяснить, — спокойно заметил он, делая пометки в журнале.
— Они тоже ничего не поняли! — она всплеснула руками, глядя на него с таким видом, будто мир рухнул.
— А вот это мы сейчас проверим! — с удовольствием объявил.
— Может, хотя бы я не буду писать? — уже умоляла Катя.
— Нет, — он даже не поднял головы. — Чтобы вы мне потом ныли: «Почему у меня не хватает оценок?». Все на равных. Не знаешь — получишь честную двойку.
Она шумно выдохнула, скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась к окну, её лицо пылало от злости.
— А теперь задача… — объявил физик, и по классу пронёсся коллективный стон.
Через несколько секунд все уже склонились над тетрадями, скрипели ручки, слышался нервный шёпот.
Когда самостоятельная закончилась, Виноградова гордо сдала пустой лист. Даже не попыталась списать, словно специально показывала, как ей плевать. Андрей Львович сузил глаза и, прищурившись, сказал:
— После урока останешься.
Катя вздёрнула подбородок, молча вернулась на место.
«Да уж, конечно, останется она…» — подумала я, наблюдая, как Виноградова уткнулась в телефон.
После звонка Катя, не глядя ни на кого, метнулась к двери. Я уже не сомневалась: «Завтра она снова не придёт в школу».
К пятому уроку на физкультуре Виноградова, кажется, уже успокоилась и даже повеселела. Учителя не было, и весь класс ликовал, играя в волейбол. Орлов с Мишкой, как обычно, дурачились, смеша всех. Костя держался особняком, с Серёжей не разговаривал, но всё равно участвовал в игре.
«Странно... Почему он просто не сидит на скамейке и не надувает щёки, как обычно? Хотя… он ведь дурак».