— Я не останусь! — выкрикнула Виноградова. — У меня дела, сами разговаривайте с ним.
Людмила Михайловна резко прищурилась.
— Ты как со мной разговариваешь? Хочешь, чтобы я твоих родителей вызвала?
Катя сжала челюсть, но ничего не ответила — только тяжело вздохнула, лицо её вдруг стало совсем пустым.
Весь урок в кабинете стояла почти мёртвая тишина. Людмила Михайловна делала вид, что всё под контролем. Катя сидела, уткнувшись в телефон, потом и вовсе воткнула в уши наушники, окончательно отгородившись от всех. Одноклассники с молчаливым презрением делали вид, что её не существует.
Я наклонилась к Серёже, шепнула:
— Удивительно. Она как будто вообще выключилась.
Он скосил глаза:
— Оль, тебе не пофиг на неё? Забей уже.
Я пожала плечами, но на душе всё равно было мерзко: когда все ополчаются против одного, внутри что-то выворачивает. Даже если этот «один» — Виноградова, и даже зная всё то, что я про неё выяснила.
Теперь понимала, почему Костя разговаривал с ней так грубо. Это был не просто его привычный вспыльчивый характер — он просто не мог переварить, как она когда-то обошлась с Серёжей. Не зря же он выбрал Лилю — тихую, правильную отличницу. А такие, как Катя, с их показной улыбочкой и грязными тайнами, вызывали у него скорее омерзение, чем интерес.
Когда прозвенел звонок, она резко встала, даже не дождавшись слов Людмилы Михайловны. Схватила сумку и вылетела в коридор.
— Наверное, ей снова лучше заболеть, — неловко хихикнула я, складывая тетрадь.
Серёжа фыркнул, покачав головой:
— Ага. Классика Виноградовой: пропасть, потом появиться и снова всем мозги вынести.
Глава 43
Вечером я сидела за компьютером, лениво листая новостную ленту «ВКонтакте». Серёжа мне не писал, да и у меня не было особого желания писать ему первой. Вместо этого зашла на его страницу посмотреть, что у него новенького.
На аватарке красовалась фотография, где он высовывал язык. Я невольно улыбнулась, вспомнив тот день.
Тогда я решила навестить его с утра. Он, конечно, знал, что я приду… но это не заставило его ни умыться, ни причесаться, ни побриться. Он даже зубы не почистил! Более того, когда он открыл мне дверь, то был в одних трусах.
— Серёж, к тебе девушка пришла, а ты в таком виде! — возмутилась его мама, а я стояла на пороге, краснея и давясь смехом. — Иди хоть штаны надень!
— Ла-а-адно, м-а-а-ам… — протянул он, потягиваясь и зевая, после чего, шаркая тапками по полу, поплёлся в свою комнату.
— Оль, прости моего оболтуса, — она виновато посмотрела на меня. — Даже не предупредил, что ты придёшь.
— Мне кажется, он сам забыл, — хихикнула я.
Мы прошли в комнату и уселись на диван.
— А что тебя привело к нам с утра пораньше?
Я судорожно пыталась придумать правдоподобное объяснение. Просто так в гости прийти — это, конечно, нормально, но звучало как-то подозрительно.
— Эм… Серёжа обещал мне помочь с докладом.
— По какому предмету?
— По истории! — тут же соврала я.
— Хм… понятно. Ты завтракала? Я тут как раз оладушек напекла.
— Мне оладушек! — донеслось из-за угла.
В комнату вошёл Серёжа — теперь уже в футболке и шортах, но всё такой же сонный.
— Оля тоже будет, — ответил он за меня.
Я только открыла рот, чтобы отказаться, но его мама решительно сказала, вставая с дивана:
— Тогда оба на кухню!
А проходя мимо сына, шлёпнула его по животу.
— Иди побрейся, у нас гости!
Потрепала его волосы, взъерошив их ещё больше.
— Какая разница? — недовольно пробормотал он. — Щетина — это стиль.
— Стиль? — она вскинула брови. — Мужчина, конечно, должен быть чуть красивее обезьяны… но не настолько же, Серёж! — подколола она, и я прыснула в ладонь.
Он закатил глаза и посмотрел на меня:
— Да Оле пофиг. Да?
Я неловко пожала плечами, с трудом сдерживая хохот.