— А мне разрешили! — уверенно парировал мальчик.
— Кто? — удивился дежурный, и я заметила, как он напряжённо сдвинул брови.
— Вон та девочка! — пальцем ребёнок ткнул в мою сторону.
У меня в теле всё похолодело. От страха я, кажется, побледнела. Серёжа сверкнул на меня взглядом, а потом серьёзно сказал малышу:
— А если она скажет с крыши прыгнуть — тоже послушаешься?
Мальчишка замер, широко раскрыв глаза.
— Н-нет… — пробормотал он.
— Вот и правильно, — Нагимов наклонился чуть ближе, его голос стал ещё ниже и жёстче. — Значит, слушай сюда: бегать нельзя. Если ещё раз увижу, что несёшься по коридору — сам тебе тормоза включу, понял?
Мальчишка судорожно кивнул и поспешил обратно к своим.
Я сглотнула, наблюдая за Серёжей. Он даже не посмотрел на меня — просто снова отвернулся к окну. А потом увидела, как он достал телефон и что-то набирал. Через секунду мой телефон завибрировал. SMS от него:
Серёжа: Я идиот, да? Прости. Не хотел тебя обижать. Просто мне нужно было время, чтобы разобраться в себе
Сердце болезненно сжалось.
«Господи, ну наконец-то, он хоть что-то сказал!»
Подняла глаза и встретилась взглядом с Серёжей. Он чуть улыбался, но в глазах было столько грусти.
Я: Скажи, что случилось?
Увидела, как он прочитал сообщение, как тяжело вздохнул и провёл пальцами по волосам, словно пытаясь привести в порядок не только их, но и мысли в голове. Я уж испугалась: «Может, зря снова спросила? Может, он опять замкнётся в себе? Я так больше не могу. Мне так больно без него». Но Серёжа убрал телефон в карман джинсов и направился ко мне, опустив голову. Сел рядом, не глядя на меня, и какое-то время молчал. Я сжала телефон в руках, боясь дышать.
— Я загнался, — тихо сказал он, наклоняя голову вперёд и упираясь локтями о парту.
— В чём? — осторожно спросила.
Серёжа вздохнул и пожал плечами:
— В себе. В своих мыслях. В нас.
Меня словно током ударило.
— В «нас»?..
— Я думал, что тебе не подхожу.
«В смысле?! Господи, что?! Почему этот самый дорогой и самый любимый мне человек на свете говорит такую чушь?!»
— Ты серьёзно? — тихо спросила. — Ты же знаешь, это совсем не так.
Серёжа отвёл взгляд, пожал плечами. И снова замкнулся в себе. Снова эта стена молчания.
Я потянулась к его руке, мягко положила ладонь на его бицепс. Казалось, что даже это моё неловкое движение снова оттолкнёт его.
Но я ошиблась.
Серёжа накрыл мою руку своей ладонью, чуть сжав её своими длинными тонкими пальцами. И, наконец, повернул голову, пронзив меня взглядом.
Этот взгляд... Он был другим — грустным, почти потерянным. Я давно не видела его таким. Моего Серёжку, который всегда смеялся и подкалывал меня. У меня в груди сдавило так, что дышать стало тяжело.
— Оль… — посмотрел на меня, вздохнул, а потом вдруг спросил: — А ты правда меня любишь?
Я будто камнем вниз рухнула.
«Почему именно это? Почему не "прости меня", не "давай забудем"?»
— Почему ты вдруг это спрашиваешь? — пыталась не показать волнения.
— Я просто хочу знать, — он смотрел на меня пристально и с какой-то тревогой, как будто от ответа зависело что-то большее, чем простые слова.
Непроизвольно сжала его кофту на руке.
— Конечно, — тихо прошептала. — Очень сильно люблю...
Серёжа сглотнул, не отрываясь смотрел на меня. В его глазах была такая растерянность, такая... уязвимость. А потом он неожиданно потянулся ко мне и обнял за плечи, запустив пальцы в мои волосы на затылке.
Внутри будто что-то оторвалось. Я всей грудью вдохнула его потрясающий запах, зарывшись носом в его шею. Чувствовала его дыхание на своей коже — такое же глубокое, как у меня. А потом шёпот:
— Прости… Просто я боюсь всё снова испортить.
«"Боюсь всё снова испортить"?»
— Дурак, — прошептала я в ответ. — Ты не можешь.