Шумно выдохнула и слезла с велосипеда.
— Ладно, только если ты уже написал завещание и выбрал место на кладбище.
Он фыркнул и, наклонившись, быстро чмокнул меня в губы.
— Расслабься, мась, — и отъехал.
Сделал разгон, резко дёрнул руль — первый раз чуть не клюнул носом. Второй — уже увереннее. Третий — он уже удерживал баланс. Я не сводила с него глаз.
«Да где он этому научился?.. Это же чертовски круто!»
Снова подъехал ко мне, сияя от адреналина:
— Ну что, пробуем?
Я завела руки назад, чтобы он не заметил дрожь.
— Смотри только не навернись через руль, — выдавила я, пряча страх за иронией.
Серёжа ухмыльнулся, вытянул руку и резко притянул меня к себе. Его дыхание коснулось моих губ:
— Доверься.
— Ну давай уже, супермен, — хлопнула я его по плечу.
Отъехал и стал разгоняться. Время будто замедлилось — педали вращались, колёса скрипели, Серёжа выпрямился, ехал прямо на меня. Хотелось резко отступить, убежать, избежать этого сумасшедшего трюка, но… я верила ему. Сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало все звуки вокруг. Он ловко встал на переднее колесо, приблизился…
Наши губы встретились. Точнее, должны были — вместо этого мы глухо стукнулись зубами.
— Ай! — пискнула я и закрыла лицо ладонями.
Секундой позже велосипеды с грохотом рухнули рядом, а Серёжа уже обнимал меня, крепко прижимая к груди и гладя по волосам. Я не выдержала и разрыдалась, уткнувшись в его плечо.
— Эй-эй, мась… — сбивчиво прохрипел он. — Ты чего?
Я дрожала всем телом: от страха, от адреналина, от счастья. А потом вдруг расхохоталась сквозь слёзы.
— Это было круто, Серёж! — показала ему большой палец, улыбаясь. — Просто невероятно!
Мишка облегчённо выдохнул и прыснул со смеху, а Серёжа провёл рукой по лицу, будто пытаясь унять собственные мысли.
— Ты меня капец как напугала, — пробормотал он.
— Прости, — прошептала. — Наверное, просто перенервничала.
— Ну ты даёшь… — он снова обнял меня, наклонился к самому уху: — Ты же обещала без слёз.
Я кивнула, сжимая его футболку пальцами.
— Прости.
— Это я виноват. Больше такой фигни не будем делать.
— Но мне понравилось! — я вскинула взгляд, споря с ним глазами.
— Нет, Оль. Всё. Если тебе страшно — надо говорить, а не рыдать, — в его голосе проскользнула злость.
Он нахмурился, а я хлюпнула носом, отвернулась и пошла к фонтану. Хотелось умыться и хоть немного прийти в себя.
Серёжа тяжело опустился рядом, облокотился на колени, пока я зачерпывала ладонями прохладную воду и прижимала её к раскрасневшемуся лицу. Капли стекали по подбородку и падали на майку.
— Ты чего злишься? — спросила я, не поднимая глаз.
— Я злюсь? — он резко повернул голову, и на лице мелькнула смесь усталости и раздражения. — Оль, да я чуть инфаркт не словил!
Сзади маячил Мишка, делая вид, что разглядывает голубей у фонтана. Но мы оба знали, что он слышит каждое слово.
«Сейчас мы точно поругаемся…»
— А я ведь ещё думал тебя на руле прокатить, — пробормотал Серёжа, срываясь на горечь. — Блин, лучше бы катались спокойно…
— Да почему?! — я резко повернулась к нему. — Мы целы! Всё хорошо! Ты сам этого хотел! Что теперь не так?
— То, что я не могу смотреть, как ты ревёшь! — его голос надломился, и он сжал лицо ладонями, словно хотел закрыться от всего мира. — Особенно из-за меня…
Я придвинулась ближе, колено чуть задело его ногу, но он не отстранился. Уставилась в свои пальцы, не решаясь прикоснуться.
— Прости, Серёж… — прошептала.
Он не ответил, только тяжело выдохнул.
Пару минут спустя вернулся Мишка, держа в руках по мороженому. Лёд блестел в вафельных рожках, а он, как ни в чём не бывало, протянул нам.
— Держите.
Я взяла и машинально протянула один Серёже. Он не шелохнулся, продолжая скрывать лицо.
— Чего он так приуныл? — Миша присел рядом, уперевшись локтями в колени.
— Да всё то же, — устало вздохнула.