Я уснула прямо в его руках, уткнувшись лицом в грудь, а он сидел, не двигаясь — только тихо продолжал гладить меня, словно боялся спугнуть мой хрупкий сон.
Глава 49
Проснулась я одна. Ну, почти одна. Рядом, свернувшись пушистым клубочком, лежала Маська. Она тихо посапывала, вся такая тёплая и уютная. Я аккуратно протянула руку и провела по её мягкой шерсти. Кошка лениво приоткрыла глаза, посмотрела на меня с укором — «зачем разбудила?» — и снова зажмурилась.
— Ну, привет, проказница, — прошептала я и слабо улыбнулась.
Потянувшись, встала с дивана, и сердце тревожно ёкнуло. Воспоминания о вчерашнем вечере накатывали, как волны: как я сидела в темноте, захлёбываясь рыданиями, как Серёжа не отпускал, только гладил меня по волосам и спине, крепко прижимал, даже не пытаясь подбирать слова.
Щёки запылали, и я торопливо провела ладонью по лицу, пытаясь стереть эти воспоминания вместе со слезами.
«Хватит думать об этом… Всё, хватит. Сегодня я не буду плакать».
Поспешила в ванную — умываться.
На кухне уже сидел Серёжа, уткнувшись в маленький телевизор. Он выглядел усталым, но спокойным.
— Привет, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Привет, — он посмотрел на меня и тепло улыбнулся. — Как ты?
Я опустила взгляд и начала машинально почесывать локоть.
— Нормально, — выдавила улыбку, но тут же поправилась: — Вернее… уже лучше. Спасибо.
Мне не хотелось снова ворошить вчерашние эмоции.
— Сколько времени?
— Почти десять, — вздохнул Серёжа и отвёл взгляд.
Я сразу поняла, что он тоже не желал возвращаться к этой теме.
— Я не хотел, чтобы ты оставалась одна, поэтому притащил тебе Маську для компании.
— А сам сбежал, — надула я щёки.
— Ну… могу остаться и сегодня, если хочешь, — его уголок губ дрогнул.
Я вспомнила про обещание данное маме и тут же отмахнулась:
— Нет уж! Больше — никогда.
— Посмотрим, — протянул он, и в его голосе прозвучала задорная нотка, от которой у меня невольно дёрнулись губы.
— Ты давно встал?
— Полчаса назад.
— Уже завтракал?
— Нет. Тебя ждал. Что будем есть?
— А что у тебя есть?
— Ну, яйца, молоко, колбаса... Маська, — ухмыльнулся он.
— Не трогай кошку! — я возмутилась, но сдержать улыбку не получилось.
— Ещё хлеб и йогурт есть.
— Богатый выбор… Тогда мне йогурт и кофе.
— Или яичницу пожарю? — предложил он и тут же встал.
В этот момент из телевизора заиграла «Working Man» — песня моей любимой группы Imagine Dragons. Самое то, чтобы взбодриться с утра пораньше.
— Да, точно, ты же обещал завтрак! — я усмехнулась и призадумалась, опустив взгляд. — Парень готовит для меня завтрак... Даже не верится.
— Да-да, детка, — подмигнул.
— В следующий раз, когда ты назовёшь меня «деткой», мы будем жарить на сковороде твои яйца, — бросила я с невозмутимым видом.
Он заметно побледнел.
— Ладно-ладно! Без обид.
Не знаю точно почему, но мне не особо нравились ласковые обращения, которые придумывал Серёжа. Хотя «мася» было милым, но из-за того, что он называл так свою кошку, я стала ассоциировать себя не с «малышкой», а с животным. А «животные» обращения всегда казались мне чем-то инородным.
Но хуже всего звучало… «детка». Скорее всего, это из-за того, что в детстве я обращалась к своему дедушке не «дед» и не «дедуля», а «дедка». А «детка» и «дедка» слишком созвучны, поэтому мне вообще не хотелось ассоциировать себя со старостью.
Глупо? Возможно. Но всё же у меня было право выбора — как Серёжа мог ласково ко мне обращаться.
Нагимов полез в холодильник за яйцами, а я села за стол, подпёрла щёку рукой и уставилась на него. Он достал продукты, захлопнул дверцу так, что баночки внутри чуть задребезжали.
«Блин, как же он круто смотрится на кухне. Такой уверенный, спокойный, словно знает, что делает».
Мамины слова всплыли в голове: мол, пора бы уже научиться готовить. Папа же любил шутить, что иначе замуж никто не возьмёт.