В колонках заиграл Джеймс Блейк с альбомом 2011 года, и комната наполнилась глубокими басами и мягкими вибрациями.
— О-о… создаёшь атмосферу? — голос Серёжи звучал слегка взволнованно, он пытался ориентироваться только на звук.
— Ага, — улыбнувшись, ответила я и приглушила свет.
«Теперь — идеально. Тепло, уютно и немного волшебно».
Пока он оставался в неведении, я ушла в кухню, чтобы закончить приготовления. Возвращаясь, поймала себя на том, как сильно бьётся сердце.
Подошла к нему.
— Слушай, — замялась, — сними футболку?
— Ого… — протянул он с улыбкой.
Аккуратно стянул майку, чтобы случайно не снять повязку, и я залюбовалась видом. Пусть он и не был спортсменом, но для меня он оставался самым красивым. Невольно задержала дыхание от смущения.
— А теперь вставай, — попросила я, улыбнувшись.
— Хм… мне нравится, когда ты командуешь, — поддразнил он.
Я тихо рассмеялась. Хорошо, что он ничего не видел и не знал, что я задумала — мои ладони блестели от свежей чёрной краски.
«Сейчас будет весело…»
— Что ты там придумала? — с интересом спросил он.
— Не скажу, — я хихикнула, стараясь не выдать план раньше времени.
— Ну, Оль! — он засмеялся, и я тоже не смогла сдержать радости. От волнения сердце стучало ещё сильнее.
Я осторожно положила ладонь ему на грудь, как раз в момент, когда заиграла «Wilhelms Scream». Внутри всё сжалось от всплеска эмоций.
— А… Холодно. Это твоя рука? — удивился он.
— Ага, — старалась говорить ровно, чтобы не выдать себя.
Убрав руку, я увидела на его коже мой чёткий отпечаток краски. Затаив дыхание, оставляла следы один за другим — на груди, животе, плечах, руках… пока пальцы не начали подсыхать.
— Оль, я, конечно, не против, что ты меня лапаешь, — хмыкнул. — Но вообще я должен знать, что происходит?
— Сейчас узнаешь. Это твоё наказание, — шепнула я.
Когда велела снять повязку, он прищурился, привыкая к свету, и наконец взглянул на себя. Его глаза расширились, челюсть буквально отвисла.
— Ты… что ты наделала? — он захохотал, не веря своим глазам. — Это что за боевой раскрас индейца?
Я, вся в краске, подняла ладони.
— Официально признаю: ты теперь мой шедевр!
Мы отправились к зеркалу в коридоре. Серёжа вертелся из стороны в сторону, и с каждой секундой смеялся всё громче.
— Красавец! — выпалила я.
— Ах ты, хулиганка, — он покачал головой и тут же провёл пальцем по не до конца высохшему отпечатку и мазнул меня по щеке.
— Эй! — я округлила глаза, разглядывая в зеркале чёрную полосу.
— Месть сладка, — довольно выдал он.
— Ладно, — я шутливо вздохнула, — дай ещё дорисую.
— Что ещё? — с подозрением спросил.
Хмыкнула и на его груди нарисовала пальцем две палочки и дугу.
— Смайлик? Серьёзно? — фыркнул он. — Ну, держись.
Потянулся ко мне, и я, затаив дыхание, позволила дорисовать ответ прямо на щеке. В зеркале теперь красовался смайлик с огромной «улыбкой».
— Вот теперь мы оба шедевры, — заключил он.
Мы засмеялись в голос.
— Это надо сфоткать! — выдохнула я.
— Я за телефоном, — сказал он и исчез в комнате.
Пока он рыскал, я краем глаза заметила косметичку его мамы на тумбочке. «О, идея!» — сердце радостно подпрыгнуло. Я метнулась в ванну, отмыла руки и схватила чёрный карандаш.
— Ещё кое-что! — объявила я.
— Ты неугомонная.
— Ну пожалуйста! Сделаю из тебя Джареда Лето из клипа «From Yesterday».
— Ты меня реально красить собралась? — с подозрением сощурился.
— Ты похож на него! Ну, Серёж!
— Ладно, один раз, — сдался он, театрально вздохнув.
Я аккуратно подвела ему глаза, растушевала пальцами. Серёжа подыграл — закатил глаза и изобразил рок-звезду.
— Оль, ты меня когда-нибудь сведёшь с ума, — пробормотал он, но уголки губ дрогнули в улыбке.