Он склонил голову набок, прищурился:
— Ага. Только смотри, Серый потом не предъявит, что я у него девушку увёл?
Я фыркнула, махнув рукой.
— Да не переживай, всё нормально.
— Ну ладно, — он хмыкнул, засовывая руки в карманы. — Тогда надо будет повторить. А то я редко так продуктивно трачу время: мороженое, прогулка, бесплатный стендап от меня.
Я рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
— Конечно, давай. Правда, у меня скоро начнутся контрольные.
— Контрольные? — поднял бровь. — Лучше уж на работе смену отстоять.
Улыбка не сходила с моего лица.
— Ну да, я плохо училась в те четверти… Теперь надо наверстывать.
— А-а… репетиторы, зубрёжка, все дела?
— Да, но без репетиторов. Хотела попросить Серёжу, чтобы он помог мне на майских, но мы вообще забыли про школу.
Макс кивнул, чуть усмехнувшись:
— Классика. Ну если что, спрашивай, я тоже умею делать вид, что умный.
Я хмыкнула, заправив прядь волос за ухо.
— Спасибо. Ладно, я пойду.
— Давай, Оль. И не забудь — я теперь требую мороженое минимум раз в неделю, понялa? — подколол он и махнул рукой.
Я помахала ему в ответ и потянула на себя тяжёлую дверь. Он всё ещё стоял, улыбаясь своей лёгкой, открытой улыбкой и смотрел мне вслед.
«Всё-таки Максим такой хороший! — подумала я, поднимаясь по ступенькам. — Добрый, весёлый и… классный. Надеюсь, мы ещё увидимся».
Глава 52
Я ворочалась в постели, сбрасывала одеяло, но всё равно было душно. Пот катился по вискам, волосы прилипали к лицу. Странный сон накрыл меня с головой.
Передо мной был Серёжа. Лицо то приближалось, то исчезало в сером тумане, злые глаза горели. Его губы двигались, но я слышала лишь обрывки, будто удары:
— …с ним тебе лучше… я тебе не нужен… гуляй дальше с Максом… всё равно ты меня предашь…
Слова били в уши, но звучали глухо, как сквозь воду. Я пыталась возразить: «Это неправда!», но голос вяз в пустоте, словно меня никто не слышал. Глаза Серёжи теперь полыхали синим пламенем.
Несмотря на страх, я всё равно тянулась к нему, но руки цеплялись за воздух. Всё вокруг выцветало: дома, фонари, всё прекращалось в серые тени. Остались только его тихие, режущие слова:
— …ненавижу тебя…
Я резко открыла глаза и рывком села на кровати, вырываясь из липких объятий сна.
— Нет! Прости меня! Всё не так! — сорвалось с губ. Голос дрожал, звучал так отчаянно, будто Серёжа был где-то рядом и мог меня услышать.
Замерла, прижала ладони к лицу, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди.
«Блин… я схожу с ума…»
Бессильно упала обратно на кровать, уставившись в потолок. Слёзы жгли глаза, и я зажмурилась, пряча их в подушку.
— Что со мной? — прошептала в темноту.
Я пролежала так несколько минут, слушая тишину комнаты и собственное прерывистое дыхание, пока дрожь постепенно не утихла. Потом нащупала телефон на тумбочке, посмотрела на экран — четвёртый час утра.
«Идиотка…»
Сжала телефон в руке, прикрыла лицо локтем и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Но сон окончательно убежал, оставив только тяжёлый ком в груди и пустоту, от которой становилось страшно.
***
Каждый день в школе я всё ещё ощущала напряжение между нами с Серёжей. Мы не ссорились, не отталкивали друг друга, но и не говорили о том, что так и осталось висеть между нами. Недосказанность давила, но никто из нас не решался сделать первый шаг. Я просто не знала, как начать разговор. А он… он будто тоже закрылся в себе.
Но Серёжа не перестал быть внимательным. Он мог придержать дверь, подать руку, пошутить при всех, но его шутки звучали как-то сдержаннее, чем раньше. Иногда я ловила его пронзительный взгляд, а потом он резко отворачивался, словно не хотел, чтобы я это заметила.
В нём происходило что-то, чего я не понимала. Он будто построил стену, и я не знала, как до него достучаться. Но, несмотря на это, он всё равно продолжал держать мою руку, даже когда мы просто молчали.
А в один из таких дней… всё изменилось.