Через пару минут мы уже сидели в пустой женской раздевалке. Звонок давно прозвенел, но нам было всё равно. Мы держались за руки, и его пальцы всё время сжимали мои.
— Проводишь меня тридцать первого числа? — спросил Серёжа.
— Не знаю, — тихо ответила.
— Пожалуйста, — попросил он и моё сердце пропустило один удар.
«Это всего лишь месяц… А я прощаюсь с ним как будто уже больше никогда не увижу».
Мы столько не разговаривали в последнее время. Почти каждый день я думала, что теряю его, но теперь это опасение стало переходить в реальность. Я реально боялась его потерять, потому что думала, что не переживу этого.
«Нельзя любить так сильно… Но почему я так люблю?»
— Хорошо, — наконец, ответила я. — Только давай проведём эти три дня вместе?
— Не знаю как насчёт трёх, но один так точно.
— Серёж, ты хочешь оставить меня одну на целый месяц. На долгие четыре недели и тебе сейчас сложно посвятить мне хотя бы три дня? — я смотрела на него в непонимании.
Он опустил глаза, кивнул:
— Да… Ладно. Будет тебе три дня, — и криво улыбнулся. — Только ты мне пообещаешь кое-что.
— Что?
— Не рыдай из-за меня, ладно? — посмотрел серьёзно. — Я не могу видеть, что из-за меня тебе так плохо.
Наклонился ближе и тихо добавил:
— Я не хочу быть причиной твоих слёз.
Я закрыла глаза и вцепилась руками в его шею. Так мы и просидели целый урок, почти не разжимая рук, не в силах оторваться друг от друга.
А потом я почувствовала вибрацию в кармане джинсов:
Лиля: Где вас чёрт носит? Людмила Михайловна в ярости
Меня всю перекосило от этой смски. Дала прочитать её Серёже.
— Кажется, нам хана, — хмыкнул он. — Ты не забыла, что на следующем уроке английского мы пишем письмо?
— О да. Как же про это забудешь? Хотя ты смог меня заставить это сделать на один урок.
Он совсем не оценил иронии — серьёзно посмотрел на меня, поэтому я быстро настрочила ответ:
Я: Мы придём на следующий урок. Лиль, знаю глупый вопрос, но у тебя есть тушь?
Лиля: Есть
«Обалдеть! Я спасена. Не думала, что у Лильки, девушки, которая совсем не красится, заваляется в сумке тушь!»
Прозвенел звонок с урока. Я написала, чтобы подруга сразу же шла в женский туалет на втором этаже и сразу сама пошла туда.
Дверь распахнулась, влетела Лиля.
— Ты совсем? Где тебя носило? — почти прокричала она.
— Тихо-тихо! — я замахала руками, пытаясь её успокоить. — Всё уже нормально!
— Вы что, опять поругались с ним? — её глаза метали молнии.
— Лиля! — вскрикнула я. — Замолчи уже!
Она напряглась ещё сильнее, плечи задрожали, но всё-таки стиснула зубы и притихла.
— На, держи, — рывком вытащила тушь из своей сумки и сунула её мне. — Я даже слушать не хочу про ваши очередные разборки. Сейчас мы будем писать письмо. Ты вообще готова?
Дрожащими пальцами я начала красить ресницы перед зеркалом.
— Вчера, по крайней мере, я всё повторила.
— Аллилуйя! — она закатила глаза и театрально вознесла руки к потолку. — Ты хоть понимаешь, что от этой оценки у тебя зависит четвертная и годовая?
— Да, — глянула на неё в отражении. — Ты лучше бы сама за себя беспокоилась.
— Я как раз готова! — фыркнула она, но тут же снова повысила голос: — В отличие от некоторых!
Я вздрогнула от её крика, но она быстро снова успокоилась.
— Что у вас там произошло?
Мои уголки губ чуть поднялись.
— Ты же сказала, что не хочешь слушать?
— Ну? — она вскинула брови.
Я вздохнула, отдала ей тушь и спокойно сказала:
— Серёжа уезжает первого числа в Воронеж. На месяц.
— Что? — Лиля чуть не подпрыгнула на месте. — Зачем?
— Его старый друг пригласил пожить, — я опёрлась на раковину, пытаясь говорить ровно.
— Ничего себе… А как же ты?
— Вот это мы и обсуждали целый урок, — я тяжело выдохнула.