«Блин… Я же обещала не плакать… Но не могу остановиться».
Придя домой, сразу же попала в мамины объятия. Она гладила меня по голове, шептала что-то успокаивающее, но я не слышала слов, только тёплый, родной голос, который всегда мог меня утешить.
Не знаю, сколько это длилось. Минуты? Часы? Я просто рыдала, теряясь в своей боли, в этом липком, удушающем чувстве пустоты. В итоге мои слёзы сломили и маму — я увидела в её глазах беспокойство, но ничего не могла с этим поделать. Лежала рядом с ней, слушала, как она говорит, что это всего лишь месяц. «Он пролетит, как два дня», — повторяла она. Я, честно, хотела ей верить.
Но перед глазами снова и снова появлялось его лицо: карие глаза, пухлые губы, милые ямочки на щеках, тёплые руки с длинными пальцами, которыми он всегда обнимал меня. Его широкие плечи, приятный запах, низкий голос...
Вспоминала всё: как он пронзительно смотрел, как заразительно смеялся, как шептал почти неслышно, наклоняясь к самому уху, как бережно и уверенно касался моего лица, как целовал так, что у меня подкашивались ноги. И мне казалось, что тот день был последним, когда я по-настоящему была рядом с ним.
А потом заставляла себя поверить: «Это только в твоей голове. Он вернётся. Всего через тридцать дней. Уже завтра он будет в другом городе и позвонит тебе. Ты услышишь его голос… Быстрее бы завтра. Только бы дождаться».
Ночью я не спала, но хотя бы не плакала.
«Может, стоило уговорить его написать мне ночью, в полтретьего? Всё равно бы не разбудил... А теперь мне придётся ждать».
Потом был долгий, мучительный день. Мама несколько раз пыталась уговорить меня выйти, проветриться, хотя бы прогуляться до магазина, но я только молча качала головой.
«Не могу. Не сейчас. Если я уйду, он позвонит, а вдруг я не услышу…»
Я ждала звонка. Слишком важного звонка.
В два часа дня зазвонил телефон. Сердце ухнуло вниз — на секунду показалось, что это Серёжа, но на экране было имя Лили. Я села на кровать и ответила на звонок, закусив губу. Голос подруги звучал спокойно, обычным будничным тоном. Я рассказывала ей, как попрощалась с Серёжей — без подробностей. В горле стоял ком, а слёзы снова стали наворачиваться на глаза. Лиля пыталась вытащить меня на улицу, предлагала погулять, отвлечься. Звала в кино, призналась, что стесняется идти с Костей одна. Я попыталась пошутить, подколола её, и в ответ услышала парочку резких слов. В итоге отказалась идти, оставшись лежать на кровати, глядя в потолок.
К вечеру мои нервы были на пределе. Я ходила по комнате, то садилась, то снова вставала.
«Не хочу думать о плохом. Наверняка всё в порядке. Он просто… не может позвонить».
Но тишина звенела в ушах. Я снова уставилась на экран телефона, цепляясь за любые оправдания.
«Может, у него разрядился мобильный? Может, он устал? Может, заснул? Может…» — сердце сжалось так, что стало трудно дышать.
И вдруг — резкая вибрация. Экран вспыхнул — его имя, его фото, улыбающийся Серёжка.
— Да! — выдохнула я, резко хватая трубку. — Серёж, это ты?
Несколько долгих секунд было молчание.
— Да, Оль, я, — наконец услышала его голос, и только тогда осознала, что зажала пальцы у губ.
Выдохнула:
— Ты так долго не звонил.
— Знаю, — хмыкнул. — У нас поезд встал посреди поля, два часа тупо стояли. Телефон почти сел, — замолчал на пару секунд, а потом добавил: — Ты, походу, волновалась?
— Да… — призналась я, чувствуя, как медленно отпускает.
— Ну вот, зря, — его голос потеплел. — Всё норм. Я в Воронеже. Тут такая жара.
— Правда?
— Ага. Дэн встретил меня. Сейчас вот едем к нему, пью тёплую колу и мечтаю о душе.
— Я рада, — тихо хмыкнула, вытирая слезу, скатившуюся по щеке.
— Слушай, Оль, у меня тут роуминг, — виновато произнёс Серёжа. — Я как доберусь до вайфая — напишу в «ВК», ладно?
— Да, конечно. Хорошей вам дороги! — поспешно ответила я.
Он немного помолчал, а потом мягче сказал:
— Не грусти. Я ж не на Марс уехал.
— Постараюсь, — чуть замялась, но всё-таки решилась добавить: — Но уже очень скучаю. Люблю тебя.