— Даже если так, это моё дело!
— Тогда ты проиграла. С тебя поцелуй, — ухмыльнулся он.
«Достал!»
— А если я скажу, что хочу остаться с тобой друзьями? Это считается?
— Не-а, — довольно хмыкнул он. — Давай, приступай. Вон, можешь даже на бордюр встать, чтобы дотянуться.
«Вот же гад…»
Но я встала на бордюр. Теперь мы были на одном уровне.
Я уже смирилась: «Будет ещё один поцелуй в щёку — и всё. Раз он так упёрся. Раз я, как дура, не сумела наскрести три внятные причины, почему мы не можем встречаться. Сама подписалась под этим глупым уговором».
Но сердце в груди колотилось так, будто внутри меня играл дабстеп без наушников. Казалось, что и Серёжа это чувствует.
А он просто улыбался — дерзко, самоуверенно, с ямочками на щеках. Все девчонки говорили, что ямочки выглядят невероятно мило, но я никогда не понимала их… до этого момента.
Уловила слабый запах сигарет, смешанный с чем-то другим — дорогим парфюмом с нотками цитрусов, морской свежести и чего-то пряного, острого, как перец.
Чёрт… Я облизнула губы.
Чёлка чуть падала Серёже на глаза, и он провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить их — без толку. Я не могла оторвать взгляд от его лица. В глазах — целая палитра: тёмно-карие, но в глубине будто мерцало что-то тёплое, почти золотое. А губы… не слишком полные, не тонкие — именно такие, какие мне всегда нравились.
— Нравлюсь? — его голос прозвучал низко, почти шёпотом.
Я слишком долго разглядывала его и смогла выдавить только:
— Угу…
— Сильно?
— Не-а, — я неловко улыбнулась, опустив взгляд.
— Врёшь.
И прежде чем я успела осознать, он приблизился и поцеловал меня. Губы Серёжи мягко, но уверенно прижались к моим. Его ладони скользнули к моей талии, притягивая ближе.
Я должна была отстраниться. Должна была сказать что-то колкое, как обычно. Но… не смогла. Почему-то я не хотела, чтобы это заканчивалось.
Пыталась выгнать из головы все лишние мысли. Успокоить бешеное сердце.
«Этого не должно было случиться. На моём месте должна быть другая».
Серёжа прижался своим лбом к моему. Мы молчали, оба не сводя взгляда с губ друг друга.
— Это же я должна была поцеловать тебя, — прошептала.
— И ты бы это сделала?
— Я хотела в щёку, — смущенно улыбаясь, выдавила я.
Серёжа ухмыльнулся:
— Ну, тогда ты явно промахнулась.
Я фыркнула, чувствуя, как лицо заливает жар.
— Сам виноват.
— Не спорю.
Я положила руки ему на грудь и наткнулась на шнурки от капюшона. Пальцы сами собой начали рассеянно их теребить, в надежде унять тревогу. Сердце так колотилось, и только эти глупые, наивные движения хоть немного помогали справиться с волнением.
Завязала бантик, стараясь не смотреть Серёже в глаза. Он опустил взгляд на моё произведение искусства, а потом удивлённо посмотрел на меня:
— А с закрытыми глазами сможешь?
— Хм… Ну давай попробую.
Я подняла голову, так что наши носы слегка соприкоснулись. Закрыв глаза, снова принялась за узел.
Знала, что он смотрел на меня, чувствовала это каждой клеточкой кожи.
Завязать бантик оказалось сложнее, чем я думала, но через несколько секунд я справилась.
— Ха… Вышло… — шепнула.
И в тот же миг его губы снова прижались к моим.
Серёжа взял моё лицо в ладони, не оставляя ни малейшей возможности отступить, спрятаться, сбежать. Его поцелуй был не резким — скорее настойчивым. На какое-то мгновение его губы будто стали частью меня — чего-то нового, пугающе трепетного, чего я ещё никогда не чувствовала.
— Сегодня же расстанусь с Катькой, — хрипло выдохнул он прямо в мои губы.
Слова, как нож. Я даже не успела осознать, как одно единственное имя способно в одно мгновение разрушить всё — всё ощущение, весь этот хрупкий момент. Жгучий гнев вспыхнул внезапно.
— Слушай, делай с Катькой, что хочешь! — я выпрямила руки, упёрлась ладонями в его грудь. — Я уже ответила тебе на твоё дурацкое предложение!