Подруги тут же прыснули со смеху.
— Что?! — злобно выпалила я.
— «Дурашка»… Походу, ты ему понравилась, — ухмыльнулась Лиля.
— Не говори ерунду! — я вскочила. — Пошли, урок сейчас начнётся.
Но в голове крутился только один вопрос: «Почему одна — красавица, другая — госпожа, а я — дура?»
Четвёртым уроком был русский язык с нашей классной руководительницей. И именно на нём весь класс дружно решал, куда посадить новенького. Девчонки тут же завизжали, наперебой предлагая место рядом с собой. Серёжа посмеялся, но когда учительница спросила, с кем он сам хочет сесть, он, не раздумывая, ответил:
— С Катей.
Катя, конечно, сделала вид, что удивлена, но мы-то её давно знали. Она этого и ждала! Как только в школе появлялся новый симпатичный парень, он автоматически становился её.
Серёжа пересел за вторую парту в ряду к Виноградовой, а её напарника-ботаника — единственную причину её приличных оценок — отправили ко мне. Теперь рядом сидел прыщавый Крылов, тот ещё вредина: «Стопудово списывать не даст!» Как Виноградова вообще с ним справлялась? Хотя… с её-то внешностью можно было уломать кого угодно.
У этой длинноногой дамы всё уже было «на месте». К своим четырнадцати годам она обзавелась формами, на которые, естественно, клевали все парни школы. А колкий взгляд и густые тёмные волосы до лопаток только усугубляли наше, её сверстниц, жалкое положение.
А я? Ну да, у меня были чуть волнистые русые волосы почти до поясницы и фигура «перевёрнутого сердечка», но груди — считай, нет. С моим «богатством» даже думать про отношения было смешно. Не то что у Кати — она уже жила как взрослая женщина, а мы все рядом выглядели как стая щуплых воробьёв.
А новенький теперь сидел параллельно со мной, на соседнем ряду. Что это означало для меня? Конец.
«Мои школьные прогулы теперь явно участятся… Может, вообще школу сменить? Смотреть, как эти двое флиртуют и строят отношения — ничего противнее не придумаешь».
До конца урока хотелось провалиться сквозь землю. Катя и Серёжа отвлекали весь класс. Они всё время перешёптывались, смеялись и явно не собирались слушать Людмилу Михайловну. А я слушала, о чём они говорили. Катя, конечно, делала то, что умела лучше всех: сплетничала про каждого одноклассника, не стесняясь в выражениях. Впрочем, в её словах была доля правды. Серёжа же подыгрывал, шутил — и, конечно, мгновенно добился её расположения. Но, чёрт возьми, его шутки были реально смешными. Я совсем тихо хихикнула, и тут наши взгляды встретились.
«Ой. Зачем я их слушала?..»
Нагимов слегка склонил голову и прищурился:
— Кать, а про неё что скажешь?
— А, ну, Олька у нас в команде поддержки, — пожала плечами Виноградова.
— Это которые на стадионе в коротких юбках прыгают и пляшут?
— Эти-эти, — язвительно бросила я. — Приходи, скоро будут матчи. Полюбуешься.
— Класс! Конечно, приду на тебя посмотреть, — ухмыльнулся он и так очень привлекательно, что я на секунду застыла.
— Эй, вы трое, сейчас выйдете за дверь! — раздался голос классной.
— Просим прощения, Людмила Михайловна, молчим! — беззаботно заявил Серёжа, даже не пытаясь выглядеть раскаявшимся.
Учительница зыркнула на него, но продолжила разбирать фонетические особенности русского языка.
После всех уроков и классного часа мы с подругами шли к автобусной остановке.
— Эта парочка уже начинает меня раздражать, — проворчала Ксюша.
Впереди нас Серёжа, Катя и их компания громко смеялись.
— Наверняка уже обменялись телефонами, и эта мымра скоро повиснет у него на шее.
— Ксюш, ты опять? Точно втюрилась, — съязвила Лиля. — Ах да, он же тебя «красавицей» назвал.
Ксюшка смущенно покраснела, продолжая сверлить взглядом компанию, идущую впереди нас.
— Блин… Всё-таки я завидую этой козе, — вздохнула подруга. — К ней мальчишки липнут с пятого класса. А у меня даже парня ни разу не было…
— Вот что за человек? Тебе четырнадцать! А уже на отношения тянет! — возмущённо воскликнула наша отличница. — Учиться надо!
— А ты не веди себя, как бабка старая!